Библиотека

Из ада с любовью стр. 374

Размер шрифта
-
+
Тема

глаз лились слезы, очень хотелось вытереть нос, раскалывалась голова, за грудиной расползалась холодная ноющая боль, в спине же, под лопатками, наоборот, кололо остро и горячо.

Легкость мыслей не позволяла прийти в отчаяние.

– Да отвяжите же его от кресла! – с перекошенным лицом сказал врач-экспериментатор. – У него, похоже, аллергия на этот препарат, из-за болезни атипичная, он может задохнуться. Я вынужден ввести ему антигистамин.

– Так почему вы его до сих пор не ввели? – Полковник даже привстал от возмущения.

– Потому что антигистамин сведет на нет действие препарата.

– Аллен, русские знают об эликсирах истины?

К великому сожалению, которое едва не переросло в отчаяние, Тони ничего не мог на это сказать, а очень хотел. Что об эликсирах истины русские ничего не знают, но «болтунчик» используют давно и эффективно – и при вербовке агентов, и для пущей продуктивности бесед с информаторами (которые не подозревают, что являются информаторами), и в некоторых других случаях. А то, что он задыхается, вовсе не следствие блока, а работа верного, как пес, подсознания, блока гораздо более мощного и совершенного, который доктор Фрейд называл Über-Ich, а по-русски именуемого совестью. Но полковнику никогда не понять, как и почему это работает. О том, что на Лубянке ему в самом деле могли поставить блок на «болтунчик», Тони полковнику говорить не собирался, и вовсе не потому, что был в этом уверен не до конца. Не будь доза минимальной, до расстрела в Тауэре дело могло и не дойти.

***

Неудача с применением эликсира истины вывела полковника из себя, чего он обычно себе не позволял. Ему хватило сил признать, что в неудаче (верней, в полном и безоговорочном провале допроса) виноваты не только обстоятельства, но и он сам: во-первых, стоило заранее предусмотреть желание Аллена поговорить на родном языке и взять в Уандсворт переводчика, во-вторых, следовало прислушаться к рекомендациям профессора Челленджера – весь опыт ведения допросов полковника оказался совершенно непригодным для сложившихся обстоятельств.

Если русским давно известен состав эликсиров истины (настолько давно, что они успели разработать методы блокировки их воздействия) – это полбеды, хотя и бросает некоторую тень на первенство Великобритании в области военной фармакологии. Но если это не так, если никакой искусственной блокировки у Аллена не было (что представлялось полковнику более вероятным), то, пожалуй, дела обстояли еще хуже. Конечно, полковник допускал случайное стечение обстоятельств (болезнь Аллена и его аллергию на эликсир), но в глубине души считал, что случайностей не бывает. Приступы кашля начинались у Аллена как раз в те минуты, когда он готов был сообщить полковнику то, чего сообщать не собирался. Неужели внутренний запрет на предательство так глубоко сидит у русских в голове, что против него восстает само тело? В том, что Аллен мог умереть, не окажи ему профессор необходимой медицинской помощи, полковник не сомневался – Аллен задыхался непритворно, сымитировать такое невозможно.

Конечно, развязное поведение Аллена тоже сыграло свою роль в том, что полковник был несдержан в эмоциях, – не надо понимать русский язык, чтобы догадаться: Аллен откровенно глумился над полковником, думая, видимо, что ему нечего терять. Полковник потом стыдился своего распоряжения хорошенько проучить Аллена за эту выходку – когда успокоился и подумал, что под воздействием эликсира человек не владеет собой и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.