Из ада с любовью стр. 401
врач должен был констатировать смерть… Его подкупили?
А ведь кейворит был беспроигрышным вариантом. Даже если бы кто-то из присутствовавших при расстреле и заметил, что Тони жив, – второй раз приговоренного не расстреливают. Вряд ли его, подлечив, отпустили бы на свободу, и тем не менее…
Принесли его домой, оказался он живой… От этой глупой мысли хотелось рассмеяться, но из глаз снова закапали слезы: на этот раз точно радостные. Благодарные – людям, которые не бросили его на произвол судьбы, хотя не имели никаких причин считать его несправедливо обиженным…
Это значит, за ним придут, и придут скоро. Невыносимо было представить, что кому-то придется тащить его с груды мертвых тел волоком…
Тони стал продвигаться вбок, в сторону двери, – медленно, слишком медленно. Холод совершенно не притуплял боль, но, наверное, остановил кровь. Плечо нескоро, но коснулось заиндевевшего дверного полотна, теплая кожа прилипла к ледяному металлу, да так на нем и осталась от непроизвольного рывка в сторону – как раз этого и не хватало для полноты ощущений!
Подушечки пальцев тоже немедленно приклеились к железной двери, но Тони, наученный опытом, немного подождал, прежде чем осторожно их оторвать. Даже если ручка есть изнутри, нащупывать ее придется долго…
Тони не заметил приближавшихся шагов – услышал лишь металлический скрежет ключа в висячем замке.
Дверь, на его счастье, открывалась наружу. Свет налобного фонарика ударил в лицо, и Тони не увидел, кто ее открыл.
– Пресвятая дева, зачем же вы двигались? И, черт возьми, как?!
Большой мужчина, который боится, стал добрый совсем. Как добрый мужчина, который пах неедой и разным. Этот пахнет красной едой и разным не пахнет вообще, но он добрый. Он напал на большого и злого. У него нет белой еды, но у него есть красная еда и он тоже делает тепло и мягко сразу. Говорит слова и трогает хорошо и даже смешно. Еще он притворяется злыми и хочет напасть, чтобы страшно, и тогда смешно.
***– Сейчас я ему сделаю носорога. – Тони приложил ко лбу выставленные вперед пальцы и заревел по-носорожьи. Малыш, сидевший у него на коленях, взвизгнул от восторга и снова засмеялся. – Ну вот, носорогов он тоже не боится. Что уж говорить о козах…
Кейт пеленала Урсулу и с умилением поглядывала на развлечения Тони.
– А знаешь, мне ни разу не удалось его рассмешить, – сказала она. – Мне он только улыбался.
– Ну ты же не делала ему носорогов. А он мужчина, ему нужен адреналин.
– Мне кажется, адреналина ему хватало с лихвой.
– Не скажи. Это же игра, и он понимает, что это игра.
Тони сыграл с малышом в еще одну известную ему игру – «ехали по кочкам», которая заканчивалась провалом между коленей, и финал снова привел Люка в восторг.
– Может, все-таки на «Графа Цеппелина» я сам его повезу? – спросил Тони у Кейт. – Он меня совсем не боится. И даже наоборот: мне показалось, что он мне вполне доверяет.
– Дело не в нем. Если тебя прихватят с Люком на руках, то убьют и тебя, и Люка. Если Люка повезу я, то все решат, что я везу Урсулу.
– А если, увидев меня с