Из ада с любовью стр. 412
страшней смерти?
Ни увещевания, ни угрозы на него так и не подействовали. А вскоре на руке у полковника наконец-то застрекотал телеграф – Бейнс неосторожно стучал открытым текстом. Но полковник и не подумал выйти, надеясь сразить Аллена сообщением с «заброшенного хутора».
Разведка предоставила исчерпывающие характеристики русского samoliote, и Рейс с каждым телеграфным словом становился все мрачней и мрачней, все сильней сожалея о том, что не вышел из кабинета. DB-4S – модифицированная серийная модель дальнего бомбардировщика, который русские часто (как в данном случае) используют в гражданской авиации. Не этажерка вовсе, как считал полковник, – стальная птица. До трехсот узлов на высоте в пять тысяч ярдов… И дело не в том, что через час с небольшим русский samoliote пересечет границу Советской России, – системы ПВО никогда не собьют воздушное судно, летящее на такой огромной высоте.
Боже правый! Дальний бомбардировщик русских может за четыре часа долететь от Пскова до Лондона! Впервые полковник подумал о том, что Уинстон, должно быть, прав и Советскую Россию лучше иметь в союзниках…
Аллен с легкостью ловил телеграфное сообщение на слух, и по мере того, как мрачнел полковник, плечи Аллена разворачивались и на лице расползалась торжествующая улыбка. Он и хотел ее удержать, прикусывал угол рта, но если скрыть страх и неуверенность ему удавалось вполне, то торжества, непонятной полковнику гордости, радости он скрыть не сумел… К гордости его примешивалась горечь, даже боль – он часто смаргивал и ломал брови.
– Что с вами, Аллен? – съязвил полковник. – Успехи Советской России вам дороже военных секретов Великобритании?
Аллен перестал ломать брови и улыбнулся во весь рот откровенно и беззастенчиво. И тогда полковник вспомнил, что́ напоминает его улыбка и гордый разворот плеч, – финал русского мюзикла, спокойную уверенность в себе… И Аллен в этот миг катил на полковника волну уверенной и гордой силы, которую и хотелось бы назвать фанатизмом, но вблизи она мало напоминала фанатизм. Потому что фанатизм предполагает оголтелую злость, раздражение, брызги слюной, но никак не спокойствие и уверенность.
После этого Аллен молчал до тех пор, пока samoliote не пересек границу Советской России, после чего коротко и сухо сделал заявление, которое полковника уже не удивило.
***Тони чертовски устал… Даже сидеть на крепком деревянном стуле. А главное – чертовски хотел курить. Надо было делать выводы раньше, после шутки доктора Сальватора!
Теперь у МИ5 имелись все основания надеть на него браслеты, и полковник своим правом воспользовался. Микрофон, спрятанный в узел галстука, обнаружили при обыске. У доктора не было причин задерживаться в Темз-хаус, и он не без сожаления оставил Тони наедине с Секьюрити Сервис.
Полковник тоже устал (к тому же проигрывать всегда трудней, чем побеждать), но ничем усталости не выдал. Давно отослал своих помощников – время шло к полуночи.
– Аллен, я сейчас выключу фонограф. Вот, можете убедиться – это не игра, я в самом деле говорю искренне. – Полковник щелкнул каким-то тумблером, что вовсе не означало, что он выключил фонограф.
– Я вполне доверяю вам, полковник.
– Вы не можете не понимать, что по закону вам грозит огромный тюремный срок. Адмиралтейство доведет ваше признание до нужных ушей, в этом нет сомнений. И факт передачи Звереныша в Москву наверняка уже известен кайзеру. Москва, возможно,