Из ада с любовью стр. 418
ученых заставит вас если не передумать, то хорошенько задуматься. Не буду скрывать, я вполне удовлетворена этим предложением: вы заслужили не только смерть, но и мучения перед смертью. Никто и никогда безнаказанно не водил меня за нос.
– Не слишком ли много вы о себе воображаете? Уверяю, вы тут совершенно ни при чем. И моя судьба от вас не зависит. Я водил за нос не только вас. И из всех, кого я водил за нос, только вы купились на мою игру столь безусловно. Макс фон Хёйне сильно во мне сомневался, МИ5 устраивал проверку за проверкой, и только вы с чистым сердцем сочли меня арийским мальчиком. Знаете, почему так случилось? Потому что из всех только вы искренне верите бредням кайзера Адольфа о научности расовой теории. Стройная фигура, светлые волосы, прямой нос, высокие скулы, голубые глаза – и вы безоговорочно причисляете меня к арийской расе. А на самом деле я неполноценный восточный славянин.
Говорить было неудобно – и из-за выбитых зубов, и потому что сильно першило в горле, а содовая таблетка давно растаяла. Бывшая принцесса не перебивала, но она явно не была леди, потому что не владела лицом в совершенстве.
– Расовая теория допускает немецкую биологическую наследственность и среди выходцев из Восточной Европы, – сказала она неуверенно.
– Мои предки были крепостными крестьянами, родом с востока Архангельской губернии, – там даже татары никогда не бывали, не то что немцы… – хмыкнул Тони. – Не спорю, фон Риббентроп мужчина интересный, в вашем вкусе, а вот кайзер Адольф вряд ли пройдет расовый экзамен… Почитайте доктора Фрейда, положа руку на сердце: расовую теорию вы принимаете не умом, а детородным органом.
Трудно предположить, как леди должна была бы ответить на эти слова, – потому что леди никто не сказал бы таких слов. Миссис Симпсон даже не покраснела, но поднялась с места резко и решительно, подошла к Тони и хотела влепить ему пощечину, но он прикрыл лицо блоком (больно дернув сломанную руку вслед за здоровой), и красивого гордого жеста у бывшей принцессы не получилось.
Глава 4в которой Тони Аллен готовится к подвигам, а полковник Рейс возлагает надежды на эликсир истиныХрабриться перед полковником, а тем более перед бывшей принцессой было не так уж трудно и в какой-то степени весело – на миру и смерть красна. В холодном же карцере наедине с самим собой побороть страх и прогнать мысли о ближайшем будущем становилось все тяжелее. В злой шутке доктора Сальватора была, конечно, доля шутки, но ощущение собственной беспомощности и наготы на операционном столе Тони запомнил хорошо. И теперь без труда мог представить, каково находиться в полной власти палача (будь тот врачом или ученым) – особенно если шутить палач не собирается. Перед полковником можно было бы сказать несколько красивых слов о том, что Тони боится своей собственной слабости, боится не выдержать, предать. Но перед самим собой стоило признать, что боится он не собственной слабости, а боли и смерти. И боится до дрожи в коленках.
Вы такой мужественный человек, мистер Аллен, вы выслушали смертный приговор и даже бровью не повели! А вот попробуйте теперь не разреветься, как девчонка, подумав о том, сколько криптоанализаторов, простых и не очень,