Из ада с любовью стр. 424
Это нормально, пусть вас это не пугает, – сказал коллега доктора W.
Это точно никакой не «эликсир истины». Тот имеет какие угодно побочные действия, только не перечисленные экспериментатором.
– Да и черт бы с ним… – хмыкнул Тони, ощущая, как на глаза наворачиваются слезы. От радости. От облегчения.
– Ну-ну, Ален. – Доктор вынул иглу из вены, легонько похлопал его по плечу и виновато посмотрел на своего коллегу. – Вам сейчас нельзя расслабляться.
Тони шмыгнул носом и кивнул.
– Это целиком и полностью ваша вина, доктор, – проворчал его коллега. – Мне придется снизить дозу до минимума. Препарат непредсказуем, если он не подействует, МИ5 потребует дополнительной дозы.
После этого врач-экспериментатор перехватил у доктора W. инициативу – положил спинку кресла горизонтально, и Тони оказался лежащим, а не сидящим в кресле.
– Я сделаю вам пункцию, введу иглу между ребер, под грудину. Это довольно болезненно: приготовьтесь и постарайтесь не шевелиться. И не кашляйте, как бы вам этого ни хотелось.
Да, теперь сомнений не осталось вообще: это ревитализация. Для применения «эликсира истины» иглы между ребер вводить совершенно необязательно.
Размер шприца и толщина иглы впечатляли, но не шли ни в какое сравнение с клещами, которыми вырывают ногти.
Глава 5в которой полковник Рейс испытывает эликсир истины, а доктор W. рассказывает Тони Аллену о визите Киры к знаменитому сыщикуРазумеется, полковник записывал допрос на фонограф и даже не скрывал этого. Мысли в голове у Тони то порхали бабочками (с легким и приятным головокружением), то с шумом взлетали вверх, как стая испуганных птиц, то парили на невообразимой высоте дельтапланами, то с ревом рвались вперед, будто эскадрилья самолетов, – но на землю не опускались. Тони не помнил, о чем его спрашивал Рейс. Его крылатые слова в одно ухо влетали и тут же вылетали из другого. Будто верное, как пес, подсознание блокировало опасную информацию.
– Вы представить себе не можете, полковник, как приятно после стольких лет поговорить на родном языке. Да, я могу крепко и красиво выругаться на пяти языках, это я вам уже говорил, но ни на одном языке, кроме русского, я не могу так им-про-ви-зи-ро-вать. Вы уже послали за переводчиком? Наверняка послали.
Да, вслепую вести допрос полковнику было нелегко, а опыта, похоже, он не имел совершенно. Эта мысль почему-то показалась Тони смешной, и он рассмеялся – ему вообще сильно хотелось смеяться, – а потом закашлялся. Приступ кашля не кончался: Тони был привязан к креслу и не мог ни согнуться, ни прикрыть рот рукой. Полковник (в сильном, но никак не проявленном раздражении) встал, подошел к двери и позвал врача-экспериментатора.
– Дайте ему таблетку от кашля!
– Полковник, я дважды давал ему довольно сильное лекарство, в третий раз оно так эффективно не подействует.
– Сделайте какой-нибудь укол! Дайте таблетку в третий раз!
– Если бы заключенного не держали в холодном карцере и лечили не только стрептоцидом и содой, он был бы здоров, – едко ввернул врач. – Я дам таблетку, а когда ее действие закончится, сделаю укол. Но действовать она будет не более десяти минут.
Тони с трудом проглотил таблетку – это был действительно сильный препарат, потому что помогал почти мгновенно.
– Ну вот, полковник, на десять минут я в порядке. Теперь я спою вам русскую песню. Она