Библиотека

Из ада с любовью стр. 432

Размер шрифта
-
+
Тема

и не давал ему спать по ночам, но не доходил ни до рвоты, ни до удушья. Да, профессор Челленджер не соврал, Тони ощущал иногда боль и тяжесть за грудиной, ломоту в костях – и особенно в ребрах, – но признаки сделанной инъекции скорей радовали его, чем доставляли беспокойство. Он слышал, что инъекция меняет структуру костного мозга, и усмехался про себя: в ребрах мозга нет, а болят они сильней всего.

Его вернули в крыло, где было поуютней, потеплей и повеселее. Тони предполагал, что допрос с применением «болтунчика» не сойдет ему с рук просто так, а потому сидел тише воды ниже травы, чтобы не дать охране повода. Но тюремщики свое дело знали и умели расставлять комбинации – драка во время прогулки не имела к Тони никакого отношения, но случилась слишком близко. Не ответить на удар в лицо было нельзя, после этого здешние уголовники перестанут считать тебя человеком, а это если не смерть, то уже и не жизнь. Понятия о чести в английской тюрьме отличались от русских некоторыми существенными деталями, но принципиальной разницы Тони не увидел: если ты мужчина, воин, тебя уважают и подлостей не делают. Но если ты тряпка, каждый с радостью вытрет о тебя ноги.

Разнимая дерущихся, охрана проявила к Тони особенный и совершенно неадекватный его участию в драке интерес, – наломали дубинками так, что мало не показалось. Расколотили даже гипс, который наложил на сломанную руку доктор W. И, конечно, можно было подать жалобу, тут жалобы не считались зазорными, однако Тони придерживался не только английских, но и собственных понятий о чести.

Даже столь прискорбное событие не ухудшило общего доброго расположения духа. Пожалуй, именно в эти дни Тони в полной мере осознал, как сильно не хотел умирать, – до инъекции он просто старался не думать о смерти, отодвигал мысли о ней подальше. Получив же крепкую надежду на жизнь, пусть и альтернативную, стал задумываться о смерти спокойней, без паники. И понял, что не столько смерти боится, сколько хочет жить. Понял, что есть существенная разница между желанием жить и страхом умереть.

Конечно, оставалась вероятность, что вслед за «болтунчиком» МИ5 перейдет к более эффективным медицинским экспериментам, но и эти мысли уже не вызывали паники: одно дело мучиться перед смертью, и совсем другое – мучиться с надеждой на жизнь, на нормальную честную жизнь. Когда альтернативой повеситься в сортире был расстрел в Тауэре, разница между вариантами ощущалась только в редкие минуты решимости или куража. Но ради того, чтобы остаться жить и вернуться домой, можно было вынести гораздо больше.

Впрочем, эти спокойные размышления сыграли с Тони злую шутку – теперь он боялся, что об инъекции узнают и нейтрализуют ее действие. Теперь ему было что терять.

Полковник явился на следующий день после драки. Разумеется, не случайно, – он старался выбирать именно такие дни, когда Тони чувствовал себя особенно неуверенно. Но тут скверное самочувствие оказалось как нельзя кстати: без него полковник мог разглядеть надежду у Тони на лице и разгадать ее причину.

Может быть, он переиграл. Или, скорей, сыграл неверно, противоречиво. А может, просто переоценил полковника и тот ничего не заметил?

***

Аллен вел себя как всегда. Он ни одним движением не выдал своей боли,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.