Из ада с любовью стр. 441
избитым и вволю поплакать потом над своей горестной судьбой.
Побейтесь головой о стену, мистер Аллен, полковнику это понравится, а вам полегчает. У вас все еще есть выбор: повеситься в сортире или быть расстрелянным в сарайчике на краю тюремного двора – или как он там у них гордо называется? Выбирайте сарайчик, мистер Аллен, это не только красивей, но и гигиеничней.
Подбородок в самом деле дрожал. Все еще дрожал. И боль за грудиной, утром укреплявшая надежду, теперь была отвратительна и невыносима.
А делает ли нас сильнее то, что нас убивает? Пока что не делает – лишь давит, как сапог червяка, размазывает по земле (по койке, мистер Аллен, по койке размазывает!), превращает в нечто мокрое и склизкое. Чтобы за оставшиеся семь дней это мокрое и склизкое уверилось в собственной ничтожности и решило, что лучше быть мокрым и склизким, чем не быть вообще.
Подберите-ка сопли, мистер Аллен. Вас не бьют, не мучают, не проводят на вас медицинских экспериментов. И хорошо кормят. Примите смерть как данность и успокойтесь. Выбирайте сарайчик – это гигиеничней.
Хотелось свернуться в клубок, подтянуть к животу колени – доктор Фрейд называл это позой эмбриона и объяснял желанием возврата в материнскую утробу. Хорошенькое место! Вот туда вам, мистер Аллен, и дорога.
К утру Тони знал, каким будет его последнее желание, – быть похороненным на родине. Мечты о счастливой жизни сменились мечтами о березке над могилой и показались вдруг необычайно уютными, умиротворяющими. Лежать в родной земле наверняка лучше и спокойней, чем в чужой. А кроме того, пусть-ка Соединенное Королевство подсуетится. Но главное в другом: МИ5 не удастся выставить его предателем, давшим согласие на сотрудничество. И использовать имя Тони Аллена в своей пропаганде и в качестве примера для других разведчиков, буде они окажутся в руках Секьюрити Сервис. Конечно, они вольны не удовлетворить эту просьбу, но почему бы не попытаться?
Полковник пришел ни свет ни заря – наверное, надеялся на что-то. Кабинет для допросов был оборудован в одном из казематов, как тут именовали камеры, только просторней остальных. В «кабинете» кондовый стол имел бо́льшую площадь, полковнику предназначался стул темного дерева с высокой спинкой, а Тони – табурет, заделанный в пол.
Допрос начался как обычно – с предложения о сотрудничестве. Пляжи-вернисажи. Конечно, полковник иногда выдумывал что-нибудь новенькое, но, наверное, протоколы писал под копирку, меняя только дату, время и место. На этот раз он был столь доволен собой, столь преисполнен надеждами и чувством выполненного долга, что позволил себе поставить брови домиком и говорить по-отечески тепло и проникновенно. Так вам и надо, мистер Аллен, нечего было распускать нюни.
Получив прежние ответы на прежние вопросы, полковник немного подумал и все-таки свернул с накатанной дорожки.
– Аллен, я понимаю вас. Слово «честь» для меня тоже кое-что значит, и я тоже не предаю друзей, даже если мне угрожает опасность. А потому я готов предложить вам компромисс. Оставим в покое ваших осведомителей, агентов, начальников и других людей, которые могли бы серьезно пострадать, начни вы сотрудничать с нами. Эта сиюминутная информация для нас стоит недорого. Но, например, работа кодером на Великобританию не причинит никакого вреда ни вашим товарищам, ни вашей стране, тем более что политика Великобритании