Из Парижа в Астрахань. Свежие впечатления от путешествия в Россию стр. 680
от духов, как отмахиваются от мух. ― Из-за меня! Какого черта им нужно от меня, вашим духам?
― Не взывайте к имени дьявола, Миллелотти; мои духи ― добрые римские католики, которым подобные восклицания крайне неприятны.
― А скажите, Хоум, ― произнес маэстро, ― не могли бы вы отослать обратно ваших духов?
― Я над ними не властен. Они появляются, когда им вздумается, и исчезают по собственному капризу. Впрочем, вы же слышали: они пришли не ко мне, а к вам.
― Но я, я их не звал! ― возмутился Миллелотти. ― У меня нет с ними никаких дел, я не спирит; пусть они убираются к дьяволу и оставят меня в покое.
Не успел маэстро закончить это неосторожное высказывание, как yдаpы духов в перегородку резонансом отозвались в стульях, креслах, столах; не заплясали только тазы для умывания и горшки с водой в этих тазах.
― Я же просил вас не поминать дьявола в присутствии моих духов, ― спокойно ответил Хоум. ― Как видите, это выводит их из себя.
И, правда, так и было; духи разразились доброй сотней ударов. Затем, положив руку, на маленький молитвенник с изображением креста на обложке:
― Если вы пришли от имени Всевышнего, ― сказал он, ― то успокойтесь и отвечайте на вопросы.
Духи утихомирились.
― Вы уже сказали, ― продолжал Хоум, ― что явились не ради меня, а ради Миллелотти.
― Да, ― стукнули духи.
Миллелотти весь задрожал.
― Миллелотти, ― снова заговорил Хоум, ― среди родных или друзей, которых вы потеряли, есть кто-нибудь, кто вас любил или кого вы любили особенно?
― Да, ― ответил маэстро, ― такой у меня была тетушка.
― Поинтересуйтесь у духов о ней, попросите их, чтобы душа вашей тетушки здесь присутствовала.
― Душа моей тетушки здесь? ― спросил маэстро дрожащим голосом.
― Да, ― стукнули духи.
Миллелотти затрясся сильнее.
― Задайте ей вопрос, ― подсказал Хоум.
― Какой?
― Я не хотел бы вам диктовать. Спросите у души вашей тетушки что-нибудь, о чем только она может знать.
Миллелотти, после некоторого колебания, спросил:
― Сколько времени тело, которому ты принадлежала, мертво?
― Выразитесь точнее.
― Не понимаю.
― Спросите день, месяц, год.
― Сколько месяцев прошло, как умерла моя тетушка?
Духи ударили девять раз. Маэстро почувствовал себя дурно. Ровно девять месяцев, день в день, покоилась бедная женщина в могиле.
― Во что из мебели предпочтительней, на ваш взгляд, вселиться душе вашей тети? ― спросил Хоум.
Миллелотти огляделся и выбрал круглый мраморный столик на одной трехпалой ножке, который стоял в углу.
― В этот одноногий столик, ― сказал он.
Столик пришел в движение.
― Я вижу, что он двигается! ― воскликнул Миллелотти.
― Конечно, только что в него вселилась душа, ― пояснил Хоум. ― Поговорите со столиком.
В знак согласия, стол в ожидании расспросов трижды приподнял один из своих когтей и трижды стукнул по паркету. Бедный Миллелотти был больше мертв, чем жив.
― Чего вы боитесь? ― спросил Хоум. ― Если ваша тетя любила вас так, как вы это подаете, то ее душа не может желать вам ничего плохого.
― Конечно, ― согласился маэстро, ― Моя тетя меня любит; по крайней мере, надеюсь на это.
― Вы сильно любили племянника? ― спросил Хоум у стола.
Стол снова трижды приподнял коготь и трижды стукнул по полу. Миллелотти онемел. Хоум продолжал говорить о нем.
― Если вы утверждаете, что любили племянника, то дайте ему доказательство вашей любви.
Стол скользнул, как по желобу, и подъехал прямо к Миллелотти. Увидев такое, тот закричал и вскочил на ноги. Но стол поехал не для того, чтобы прокатиться, а для того, чтобы поцеловать маэстро. Итак, он оторвался от пола, поднялся на высоту головы Миллелотти и своим мраморным краем, как губой, заледеневшей от могильного холода, коснулся губ молодого человека. Миллелотти навзничь упал на кровать Хоума; он был в обмороке.
Кто отнес его в спальню: духи, Хоум? Но неоспоримый факт, что он очнулся в своей постели: потный лоб и волосы дыбом от ужаса. К счастью, духи отбыли; маэстро не достало бы сил не упасть в обморок вторично. Он подумал, было, что все это приснилось, позвал Хоума, но Хоум подтвердил все, что помнилось; это было наяву; действительно, душа его тети покинула потусторонний мир и прибыла из Рима, чтобы его поцеловать. Тогда он встал и, зная, что я вернулся, прибежал ко мне, бледный, весь дрожа еще