Из Парижа в Астрахань. Свежие впечатления от путешествия в Россию стр. 681
после этой ночной сцены.
Мы с Муане поспешили к Хоуму; ведь духи вернулись, и Хоум вновь обрел свое могущество; нам не терпелось совершить путешествие в фантастический мир, в котором Миллелотти провел всю ночь. Не тут-то было! Хоум опять утратил свое могущество: духи покинули и его, и маэстро, покинули все вокруг, в том числе удивительный стол, который оставил угол комнаты и стоял возле кровати, на том самом месте, где оторвался от пола и подарил бедному Миллелотти мраморный поцелуй.
Что во всем этом правда? То, что оба мужчины ― спокойный Хоум и возбужденный Миллелотти ― вместе смотрелись живописно.
Нам оставалось к рассказу Миллелотти, поддержанному созерцанием стола, присоединить обещание немедленно уведомить нас, если духи вернутся. Получить такое обещание было несложно, но с должника берут то, что можно. В свое время, и по месту мы расскажем, в каких обстоятельствах Хоум снова обретет свое могущество.
ЛадогаСкоро шесть недель, как мы в Санкт-Петербурге; я широко злоупотребил королевским гостеприимством графа Кушелева; увидел почти все, что стоило увидеть в граде Петра, и решил отправиться на экскурсию в Финляндию. Но Финляндия огромна. По площади она равна двум третям территории Франции, и при населении 350 тысяч на 1 квадратный лье приходится в среднем всего 65 жителей.
Вряд ли стоит говорить, что подгоняемый мыслями об ужасной русской зиме, которая постоянно начинается и никогда не кончается, и опасаясь быть захваченным ее льдами на Волге, я рассчитывал посетить Финляндию лишь частично. Будет ли это Або, старая столица, или Гельсингфорс, новая столица, или Торнио, город, что полагали самым близким к полюсу, пока не узнали, что Кола в Архангельской губернии на три градуса ближе к нему и находится на 69-й параллели северной широты?
Я знал про Або и Гельсингфорс от моего друга Мармье, знал о менее известном Торнио от англичанина, который вторично отправился туда ― посмотреть полночное солнце; и потом, я очень люблю путешествовать, потому что наделен даром с легкостью видеть все иначе, чем другие, видеть то, чего не видит никто, а это ― опять-таки порука своеобразному восприятию мира. Итак, я решил дело в пользу Ладожского озера, в пользу маршрута через Шлиссельбург, острова Коневец и Валаам, город Serdopol ― Сердополь [Сердоболь].
Известна история Финляндии и финляндцев или, вернее, финнов; страны, между прочим, как и Восток, затерянной в туманной дали, что размывает ее очертания. Ее историю можно напомнить в двух словах.
Финны, по-латыни Fenni, ― попросту гунны, сбившиеся с пути. Как национальный тип, еще сегодня они до изумления повторяют портрет Аттилы, который был у нас в руках, портрет дикого пастора дикого стада. Изошедшие с великих плато северной Азии в начальные времена Римской империи, они жили на пространстве от Вислы и Карпат до Волги. Но, в свою очередь, теснимые готами, были наполовину покорены, наполовину отброшены в Северную Сарматию и Скандинавию. Теснимые все больше последовательными миграциями варваров из Азии, мало-помалу они были сжаты в этой части Европы, ограниченной с юга Балтикой, с запада ― Ботническим заливом, с севера ― Норвегией и с востока, наконец, ― пустынями, что простираются от озера Пиаро до Белого моря, которая, по их имени, получила название Финляндии. Говоря так, я выражаюсь по-книжному, то есть ошибаюсь. Трудно вывести Финляндию из Fenni или финнов. Зато очень легко усмотреть в Финляндии название, которым немцы первыми окрестили бескрайнее болото, что его обитатели больше по привычке, чем по убеждению принимают за землю. В самом деле, бросьте взгляд на географическую карту, и Финляндия покажется вам гигантской губкой; вода во всех порах, остальное ― грязь.
Теперь скажем, для чего эта губка понадобилась русскому императору, и какие превратности, если незавидной представляется ее территория тем, кто привык ступать по твердой земле, испытала Финляндия, чтобы оказаться в сегодняшнем положении.
Финляндия была совершенно неизвестна древним. К X ― XII векам там замечают неясное мельтешение племен чуди, узнавание их начинается лишь в XII веке с распространением христианства. Тремя сотнями лет позднее шведы и русские оспаривают друг у друга эту провинцию. Выборгский в 1609-м и Столбовский мир в 1617 году отдают ее Карлу IX и Густаву-Адольфу. Петр I забирает часть Карелии по Ништадтскому, Елизавета ― разные земли по Абовскому договору; наконец, Александр присоединил к России остаток Финляндии с восточной частью Ботнического залива по Фредерикшафенскому договору, подписанному в 1809 году.
Заметим попутно ― позже можем забыть, если не упомянуть об этом здесь, ― что в Торнио не только наблюдают солнце в полночь с 2З-го на 24 июня, но еще