Из Парижа в Астрахань. Свежие впечатления от путешествия в Россию стр. 85
сменить другую
Спешит, дав ночи полчаса.
Стихи Пушкина хороши, но ночи Санкт-Петербурга!.. Стихи Пушкина ― всего лишь поэзия человека, ночи Санкт-Петербурга ― поэзия бога!
* * *Имею сообщить вам печальную новость: мы пока ничего не знаем, что сталось c Дандре и 57 местами нашего багажа. И вот, чтобы делать вылазки в Санкт-Петербург, я довольствуюсь кожаной шляпой, белой велюровой курткой, серыми штанами и знаменитым фурункулом, из-за которого доктор намеревался одним махом снести мне голову.
Если бы у меня была хотя бы панама графа стоимостью 500 франков, то она уж отрекомендовала бы меня в глазах петербуржуа [петербуржцев] надлежащим образом. Но у меня ее не было. Таков как есть, я взгромоздился на дрожки и поехал.
Благодаря предварительной подготовке я знал Санкт-Петербург как собственный карман. И могу сказать по-русски: naprava ― à droite, naleva ― à gauche, pachol ― va, stoi ― arrêtez, damoi ― à la maison. С таким репертуаром и способом мышления, столь ценимым мужиками, очень рассчитываю с честью справиться со своей задачей. В ту минуту, когда я отправляюсь в путь на дрожках, очень напоминающих мне запряженную мулом тележку моего друга Курте, гида из Chamounyx ― Шамуни, кличка которого ― я говорю о муле ― Сверхупрямый, что ― поделом, вижу отходящим от графского дебаркадера и ласточкой скользнувшим по Неве в сторону Летнего сада очаровательный пароходик мощностью с дюжину лошадиных сил. Это ― подсказка моей следующей экскурсии.
Правда, будь я на пароходике, не смог бы остановиться на деревянном мосту, а вид Санкт-Петербурга с высоты этого моста так прекрасен, что я испытываю желание любоваться им оттуда, как можно чаще. Итак, я останавливаюсь на мосту и смотрю на крепость. Самое примечательное из того, что она способна продемонстрировать на сегодня, ― леса, в которые оделась однажды для реставрации колокольня Петра и Павла. Вот уж год, как подняты эти леса, и стоять им еще и год, и два, и, может быть, три года. Это в России называют un frais ― дойная корова.
Дойная корова это ― злоупотребление. В русском языке нет слов, чтобы перевести наше распространенное выражение ― arrêter les frais ― положить конец ненужным расходам. В России издержки такого рода не переводятся вообще: появляются новые или продолжают накручиваться прежние.В Царском Селе есть китайский мост с полудюжиной установленных в ряд фигур в натуральную величину; они размещены на пьедесталах. Однажды, проходя по этому мосту, Екатерина сказала:
― Нужно бы заново покрасить фигуры; они облезли.
Пожелание императрицы записали. И уже на следующее утро фигуры поручили заботам художника. Каждый год при жизни императрицы, день в день, их вновь раскрашивали. Умерла она 63 года назад, но и все эти годы, день в день, освежают краску на них. Бедные фигуры, покрытые сегодня 80 слоями краски, потеряли человеческое обличье. Нужно проковырять слой краски толщиной в два пальца, чтобы добраться до деревянной основы. Вот это и называют les frais ― дурацкая работа. Я отправляюсь в Царское Село только для того, чтобы увидеть несчастных дьяволов, заключенных в оболочку из кобальта и киновари.
Екатерина Вторая ненавидела свечи. До нее свечи зажигали в императорских дворцах. Она запретила, чтобы, неважно под каким предлогом, свеча проникала даже в будку к привратнику. Два года спустя, случайно заглянув в годовые отчеты, она обнаруживает там следующую запись: «Свечи, 1500 рублей». То есть 6 тысяч франков на наши деньги. Она пожелала узнать, кто дерзнул нарушить ее приказ, чем вызвано такое ослушание, и распорядилась провести расследование. Открылось, что по возвращении с охоты, великий князь Павел попросил сальную свечу, чтобы смазать животным жиром ссадину на том месте, которое соприкасается с седлом. Ему принесли свечу стоимостью в два су. Эти два су раздули до 1500 рублей. Это и есть то, что называют un frais ― приписки.
Подобное случилось и с царем Николаем, который вместе с князем Волконским, просматривая однажды счета императорского дома, обнаружили, что за год израсходовано губной помады на 4,5 тысячи рублей. Сумма показалась ему чрезмерной. Ему объяснили, что зима была суровой, и что императрица каждый день, а дамы и фрейлины каждые два дня расходовали по баночке помады, чтобы сохранить свежесть своих губ. Царь признал, что губы названных персон были свежи, но, в конечном счете, свежи не на 18 тысяч франков. Он обратился с вопросом к императрице, и она ответила ему, что испытывает отвращение к этому средству косметики. Он расспросил дам и фрейлин, и они ответили ему, что ее императорское величество не пользуется опиумной