Из хорошей семьи стр. 77
перед глазами лицо следователя. Его звали Сергей Васильевич Костенко, имя зачем-то врезалось в память. Евгений пошел к нему сам не зная зачем, кипя гневом и яростью, и, наверное, избил бы, будь Костенко помоложе. Но при виде старика руки его опустились. Тот разговор вышел очень долгим и тяжелым, и ощущения Евгений испытывал такие, как бывает, когда ломается кинопроектор. Кадр застывает, а потом пленка плавится, и на экране остается безжалостная белая пустота.
Костенко не убедил его в виновности отца, но заставил поверить, что в принципе это возможно. Так Евгений с тех пор и жил, то ничего-ничего, а то окатит липкой холодной волной ужаса, что он – отродье бесчеловечного чудовища и никак не возможно это изменить.
Мамина болезнь заставляет его прозябать в полутени, не пускает на солнышко, и это правильно. Один бы он не смог оставаться одиноким. Но все-таки надо было тогда им с Веней бежать, бежать как можно дальше… Но надо же, мама никогда не рассказывала, что Вадим проявлял участие. Интересно, это он из лучших побуждений или действительно хотел завладеть жильем? Скорее всего второе. Галя там была прописана, и ничто не помешало бы ей вселиться после побега мамы и Вени, а дальше дело техники. Галя, конечно, змея та еще, а Вадима можно ли осуждать? Семья жены отвергла его, оскорбила, унизила, так зачем же упускать то, что само плывет в руки? Но так хочется думать, что намерения у него были хорошие. Евгений нахмурился, вспоминая. После смерти отца и Вени Галя потребовала разменять квартиру, поскольку до сих пор была в ней прописана, но Вадим никак в этом не участвовал. Евгений не хотел разорять родовое гнездо, но, пока мама была в больнице после инсульта, его сильно избили неравнодушные граждане, на входной двери появлялись надписи оскорбительного содержания, и вообще стало ясно, что жизни им тут не будет. Один Евгений бы стерпел, но, когда в окно запустили камнем, а в милиции отказались принимать заявление, понял, что надо уезжать туда, где никто их не знает, ведь страшно оставлять маму дома одну в такой враждебной обстановке. И потом, как ни крути, а Галя имела право на свои метры. Она хотела разменять квартиру на две однокомнатные, но поскольку их с мамой было двое, а Галя – одна, разошлись на двухкомнатной хрущевке и очень хорошей комнате в очень хорошей коммуналке, и, насколько помнил Евгений, именно Вадим уговорил Галю согласиться.
⁂Девочкой Яна не понимала людей, которые ненавидят свою работу. Если не нравится – поменяй, найди хорошее место, а лучше сам научись делать хорошо, так и эта работа сразу по душе придется, беспечно думала она. У родителей разговор на эту тему был короткий: научись и полюбишь. Классе в пятом Яна ненавидела пылесосить, всячески отлынивала от этой обязанности, но мама не стала принуждать, а подробно расспросила, что именно пугает Яну в этом процессе, и неожиданно выяснилось, что водить гудящей щеткой по ковру ей очень даже нравится, а вот убирать пылесос обратно в кладовку она боится, потому что однажды ее чуть не убило выпавшей оттуда гладильной доской. Тогда они с мамой договорились, что до тех пор, пока Яна не подрастет, мама будет доставать и убирать пылесос сама. Всегда есть моменты, с которыми ты не справляешься, и надо это признать, попросить помощи, а самой потихоньку осваивать.
Есть люди, которые не любят работу в принципе. Их тяготит необходимость рано вставать, проводить весь день вне дома, выполнять указания руководителя, вообще делать что-то полезное. Таких Яна просто презирала, а теперь вдруг оказалось, что она сама