ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ В ОДНОМ ТОМЕ стр. 6928
главный литератор —
в прошлом графоман.
Но гляжу: спокойны лица,
в норме бытиё.
Чье ж сознание двоится?
Стало быть, моё.
Господа, не надо денег,
вам за так поёт
самый главный шизофреник —
в прошлом идиот.
Буржуи идут в ресторан,
колыша неправедным пузом,
а я, пролетарий всех стран,
что были Советским Союзом,
то стыд прикрываю, то срам.
Ликует нетрезвый тиран,
Отечество движется юзом,
а я, пролетарий всех стран,
что были Советским Союзом,
гляжу, кто идёт в ресторан…
А мне бы фургон-ветеран
с
каким-нибудь взрывчатым грузом —
и я, пролетарий всех стран,
что были Советским Союзом,
не глядя пойду на таран.
Такой будет «Но пасаран!» —
осколки уйдут к гагаузам.
Но я, пролетарий всех стран,
что были Советским Союзом,
нарочно восстану из ран!
Но где тот фургон-ветеран?..
По военной дороге загрохочет в итоге
что ни век повторяемый год —
и, с народом едины, станут дыбом седины
у виновника наших невзгод!
Возле волжского плёса приржавели колёса
в сорняках, заплетённых плетнём.
Мы в преддверии драки сцепим старые траки,
в бензобаки соляру плеснём.
Грохотать нашим танкам по коммерческим банкам
и по биржам греметь сырьевым,
где сидят, по идее, иудеи-злодеи:
Киллер, Дилер и местный Рувим.
Поползут через пашни орудийные башни
на столицу в тумане слепом.
Трабабахнем, шарахнем, сверху молотом жахнем
и дорежем колхозным серпом!
Жил сказочник с печальным абрисом,
истории плести мастак.
Ах, Андерсен, мой милый Андерсен,
прости противного, но всё не так.
У сказочки не та концовочка:
мерещится, чуть задремлю,
что девочка Шестидюймовочка
уже шарахнула — да по Кремлю!
Ах, Андерсен, мой милый Андерсен,
что пёрышком скрипел стальным!
Ты, видимо, ошибся адресом,
калибром, имечком и остальным.
У сказочки не та концовочка:
мерещится, чуть задремлю,
что девочка Шестидюймовочка
уже шарахнула — да по Кремлю!
Печален ты, хотя и радостен,
утеха ты моей души,
но, Андерсен, мой милый Андерсен,
прошу по-доброму, перепиши!
У сказочки не та концовочка:
мерещится, чуть задремлю,
что девочка Шестидюймовочка
уже шарахнула — да по Кремлю!
Ответьте мне, уроду:
зачем я отдаю
Россию за свободу,
причём не за свою?
Потом переживаю:
да как же это я?
Свобода-то — чужая.
Россия-то — своя.
Год за годом в тихом озерце,
обрамлён пейзажиком исконным,
отражался маленький райцентр
с красным флагом над райисполкомом.
Но однажды вздрогнула вода,
потемнело озеро к ненастью —
передали новость провода,
что пошла борьба с Советской властью!
Изменились жители в лице.
Был намёк неверно истолкован.
Взбунтовался маленький райцентр
с красным флагом над райисполкомом.
Демократов вышвырнули прочь,
возвели в проулках баррикады,
жгли костры и факелы всю ночь,
не боясь ни Бога, ни блокады.
Отдалось в чувствительном крестце —
понял мэр, что быть ему секомым
за мятежный маленький райцентр
с красным флагом над райисполкомом.
А броня-то всё ещё тверда —
и в степных дымящихся просторах
потекла десантная орда
на пятнистых бронетранспортёрах.
Озабочен старший офицер —
уж не заблудился ли с полком он?
— Господа! Да где же здесь райцентр
с красным флагом над райисполкомом?..
Озерцо да роща, благодать,
но нигде ни домика, хоть плюньте!
И пришлось в итоге докладать
о пропавшем населённом пункте.
…Иногда лишь в