Библиотека

ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ В ОДНОМ ТОМЕ стр. 6930

Размер шрифта
-
+
Тема

Мы в преддверии драки сцепим старые траки,

в бензобаки соляру плеснём.

Грохотать нашим танкам по коммерческим банкам

и по биржам греметь сырьевым,

где сидят, по идее, иудеи-злодеи:

Киллер, Дилер и местный Рувим.

Поползут через пашни орудийные башни

на столицу в тумане слепом.

Трабабахнем, шарахнем, сверху молотом жахнем

и дорежем колхозным серпом!

1996 Параноидальная

Жил сказочник с печальным абрисом,

истории плести мастак.

Ах, Андерсен, мой милый Андерсен,

прости противного, но всё не так.

У сказочки не та концовочка:

мерещится, чуть задремлю,

что девочка Шестидюймовочка

уже шарахнула — да по Кремлю!

Ах, Андерсен, мой милый Андерсен,

что пёрышком скрипел стальным!

Ты, видимо, ошибся адресом,

калибром, имечком и остальным.

У сказочки не та концовочка:

мерещится, чуть задремлю,

что девочка Шестидюймовочка

уже шарахнула — да по Кремлю!

Печален ты, хотя и радостен,

утеха ты моей души,

но, Андерсен, мой милый Андерсен,

прошу по-доброму, перепиши!

У сказочки не та концовочка:

мерещится, чуть задремлю,

что девочка Шестидюймовочка

уже шарахнула — да по Кремлю!

1994–2005 ВНЕВРЕМНННОЕMemento!

Ползёт по отмели рачок

в Карибском море.

Memento mori, дурачок,

memento mori!

Ты волосок нашёл в борще.

Какое горе!

Не тронь жену, и вообще

memento mori!

Кругом на улицах менты

и монументы.

Жестоки рты. Безумен ты.

Окстись! Memento!

Кругом долги и жизни нет —

одни моменты.

Забудь про жизнь. Лови момент.

Шепни: «Memento!»

1981 «Где-то храмы ветхие…»

Где-то храмы ветхие,

Мехико, Калькутта…

«Всё. Слезай-приехали», —

говорит кондуктор.

Рельсы в сизом инее.

Серенькая проза.

Остановка имени

Миши Берлиоза.

1980 «А было прекрасное утро…»

А было прекрасное утро —

лучистое, в полнебосклона.

И город был зеленью убран,

и розовы были колонны.

Смеялся торговец, везущий

на рынок заморскую утварь.

И тихо курился Везувий

в то давнее-давнее утро.

1980 «Раздражённый и злой домосед…»

Раздражённый и злой домосед,

изучаю прорехи кармана.

Мир, искрошенный в строки газет,

чёрно-бел, как в зрачке наркомана.

Вот и в баре закрыли кредит.

Да ещё эта кошка-поганка

заиграла носок — и глядит,

чёрно-белая, как пропаганда…

1997 Хроника одной вечеринки, или Песенка о неприкосновенности личной жизни

Цитировал кто-то кого-то,

слегка искажая строфу.

В цезурах и паузах булькала водка —

а мы целовались в шкафу.

Подглядывал кто-то за кем-то,

слегка накреняя софу.

Какого-то кто-то ругал Президента —

а мы целовались в шкафу.

Показывал кто-то кому-то

приём боевого кун-фу.

Потом тишиною звенела минута —

а мы целовались в шкафу.

Гуляйте, столы накреняя!

Кричите, что лидер неправ!

Я лишь об одном, господа, заклинаю:

не суйтесь, пожалуйста, в шкаф!

1995 В дамском обществе(декламируется сквозь зубы)

Скаламбурил. Хоть бы хны!

Заманив на чашку чая,

обсуждают свойства хны,

мужика не замечая,

три улыбчивых шахны.

И одной мечтою движим —

кончить этот беспредел,

по причёсочкам по рыжим

тихий ангел пролетел —

как фанера над Парижем.

1996 Лирическая пронзительная

Бьёт меня жизнь, что оглобля,

или пластает, что сабля, —

ежели мне тяжело, бля,

я убегаю в леса, бля.

Не для киношного дубля

с поезда слез — и бреду, бля.

И вместо плача да вопля

тихо шепчу: «Ничего, бля…»

Взмоет из зарослей цапля —

хоть на полотна Констебля.

Я побледнею с лица, бля,

и

поражусь красоте, бля.

Не для киношного дубля

мимо болотца бреду, бля.

И вместо плача да вопля

попросту думаю:

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.