Измена. Доктор, спаси (не) свою дочь! стр. 12
огромной, разрушающей лавиной.
Сама не знаю, почему это всё происходит со мной… Видимо, боль от разочарования и предательства подкосили меня так, как ничто и никогда не подкашивало.
Кажется, Макар Николаевич не ожидал от меня такой реакции. Он подбегает ко мне, в его глазах читается волнение.
– Что с вами? Вам плохо?
– Нет… Просто… – я пытаюсь хоть немного прийти в чувство, чтобы объяснить что всего лишь переживаю из-за разрыва с мужем, но…
Слова бурным потоком срываются с моих губ. Я как на духу выкладываю практически всю историю, которая случилась со мной, моим мужем и лучшей подругой…
– Ох, – понимающе покачивает головой Макар Николаевич, – мне так жаль… Но, кажется, я знаю, как вам помочь. Вы ведь хотите убедить Родиона Георгиевича в том, что ребёнок – не его?
– Да, – шепчу я. – По-другому я просто не смогу. Не хочу, чтобы он хоть на минуту приближался ко мне и строил какие-то планы на ребёнка. Он только мой…
Ах, если бы я могла погладить свой живот! Но мои руки скованы капельницами – шевелиться нельзя. Поэтому всё, что мне остаётся пока – только плакать, глядя в белый потолок.
– Есения Тимофеевна, простите меня, я… Должен отойти на какое-то время.
– Конечно… Не понимаю, почему вы спрашиваете, я ведь понимаю, что у вас много работы. И простите меня, пожалуйста, что я всё на вас вывалила. Мне так нужно было с кем-то поделиться своей болью, что я просто не смогла взять под контроль свои чувства.
– Ничего-ничего, Есения Тимофеевна, я всё понимаю. Всё в порядке. Через пару часов я зайду вас проведать, а сейчас отдыхайте, отсыпайтесь, – во взгляде врача читается невероятная доброта и понимание.
Когда Макар Николаевич уходит, я вновь остаюсь один на один со своими мыслями. Кажется, что голова наполняется свинцом – настолько она тяжёлая…
***
– Есения! Есения! – меня будит громкий голос Родиона. – Ну же, проснись!
С трудом открываю глаза. Картинка в глазах плывёт, голова гудит. Что происходит?
– Что… Что случилось? Родион, ты чего… – Ничего не понимая, с трудом связываю слова в более-менее цельные предложения.
Расфокусированная картинка постепенно начинает становиться более чёткой, и я, наконец, могу разглядеть выражение лица Родиона.
Он буквально полыхает от ярости. Глаза налиты кровью, костяшки на правой руке разбиты. Мне становится страшно…
– Почему у тебя рука в крови? – испуганно спрашиваю я, глядя то на мужчину, то на его окровавленную руку.
– Ты ещё спрашиваешь, да… – горько усмехается Родион. – Я и не думал, что ты такая.
– Какая? – до сих пор ничего не понимаю.
– Я не собираюсь перед тобой плясать. Как только поправишься и я смогу тебя выписать – уходи из моей жизни. Проваливай на все четыре стороны. Разведёмся, как ты и хотела. И больше не будем мешать друг другу жить, – зло цедит Родион сквозь зубы, после чего стремительно покидает палату.
Ч-что это только что было?!
ГЛАВА 8
Есения
Пять месяцев спустя
Пиночки моей малышки будят меня незадолго до будильника. В последнее время моя доченька так окрепла и выросла, что я каждый день ощущаю удары крохотными ножками то по печени, то по рёбрам, то ещё по чему-нибудь.
–Ай! – улыбаюсь я, протирая глаза. – Что-то ты разбуянилась…
Нежно поглаживаю руками свой