Измена. Жизнь заново стр. 103
трясет от переживаний, даже алкоголь не помогает. Я тихонько пробираюсь в слабо освещенный зал и сажусь в последнем ряду. Когда выносят мою картину, кажется, что сердце сейчас остановится. Оно гулко стучит в груди, и чудится, будто его удары слышат все вокруг.
Я сжимаю пальцы в замок и закрываю глаза. Будто сквозь вату доносится голос Елены:
– Лот номер десять: картина «Замерзшая весна». Начальная цена – сто тысяч евро.
«Да она спятила! – чуть не подпрыгиваю я. – Кто купит за такую цену?»
Открываю глаза, привстаю, хочу бежать к сцене и тут вижу, как поднимается одна табличка.
– Сто десять тысяч, – предлагает седовласый господин.
– О боже! – шепчу я.
– Сто двадцать! – выкрикивает дама из другого угла.
– Сто тридцать…
Будто в тумане я слушаю войну предложений. Кажется, люди сошли с ума. Не может столько стоить моя мазня, как называла ее свекровь! Не может! Я обычная домохозяйка! Эти люди ничего не понимают в живописи.
– Двести тысяч – раз, – стучит молоточек. – Двести тысяч – два…
– Двести пятьдесят…
Что это?
Я вздрагиваю, вытягиваю шею, но не успеваю разглядеть хозяина знакомого до боли голоса.
– Двести пятьдесят раз…
– Двести шестьдесят…
И торг начинается снова. Наконец ажиотаж спадает. Я уже ничего не понимаю, что происходит, ищу, ищу глазами того, кто первый предложил безумную цену, а его нет.
– Триста тысяч – раз, триста тысяч – два, триста тысяч – три, – стучит молоток распорядителя аукциона. – Продано! Лот получает господин в третьем ряду с номером сто двадцать пять.
Громкие аплодисменты заглушают слова Елены. Гости аукциона встают. Я тоже вскакиваю.
«Кто? Кто купил мою картину? Дайте посмотреть!» – хочется закричать во весь голос.
Вот покупатель идет к сцене, я вижу широкие плечи, мелькающие среди людей, темный затылок.
«Повернись! Пожалуйста, повернись!» – умоляю его мысленно.
И он будто слышит мою мольбу, поднимается по ступеням, целует руку Елене, поворачивается.
Мир замирает вокруг, пропадают звуки, люди. Я вижу лишь одно лицо – лицо Влада. Любимое лицо.
За полгода вдали я хорошо поняла это. Только по мажору тоскует мое сердце, только его вижу во сне.
Вот он расписывается в бумагах, о чем-то договаривается с Еленой.
Сама не понимаю, что делаю, просто иду между рядов к выходу из зала, не чувствуя под собой ног, и слезы застилают глаза плотной пеленой. В вестибюле наконец вдыхаю глубоко прохладный воздух и прислоняюсь к стене.
Он купил мою картину за бешеные деньги. Зачем? Где он взял такую сумму? Как узнал про аукцион?
И сразу вспыхивает воспоминание: разговор с Симкой, голос на заднем плане…
Голова трещит от шквала мыслей. Я глубоко вдыхаю, приводя нервы в порядок и унимая внутреннюю дрожь, и тут периферийно замечаю рядом с собой тень. Испуганно оглядываюсь: Влад стоит за спиной и улыбается. Сегодня цвет его глаз напоминает серебро. Он льется на меня, гипнотизирует, лишает опоры.
– Ты, – выдыхаю едва слышно.
– Я, – отвечает он. – Не рада?
Он рядом, близко. Так близко, что чувствую тепло его тела, его запах, а внутреннее напряжение достигает пика.
– Р-рада, – почти шепотом говорю ему.
– Господи, Динка! Ну, ты будто приведение увидела? – вдруг резко говорит он и раскидывает руки. – Иди уже ко мне, хватит убегать.
И я делаю шаг… нет, я бросаюсь к Владу