Измена. Жизнь заново стр. 101
отзывов от ценителей живописи, а желающих приобрести картины так много, что наш фонд тает на глазах.
Я продала почти все свои картины и вложила деньги в общее дело. Оставила только себе «Замерзшую весну», слишком она напоминала мне о собственной жизни. А этот огромный, два на два метра, холст сразу привлекал внимание посетителей выставки, где бы мы ее ни открывали.
– Березка плачет ледяными слезами, – сказала о картине одна девочка, когда мы впервые повесили ее на стену.
– Действительно, плачет, – удивилась мама девочки. – Ты точно подметила, доченька. Так и хочется ее согреть любовью и теплом.
Их разговор перевела мне с французского языка Елена.
– Знаешь, – подруга задумчиво посмотрела на картину, – а в ней что-то есть такое, что рвет сердца. «Замерзшая весна» – звездочка нашего фонда.
Вот так я и не заметила, как миновала весна, пролетело лето, пришла с дождями осень. Лялька окончила школу и легко поступила в академию живописи в Париже. Сейчас моя девочка усиленно изучает язык, чтобы начать учиться со второго семестра. Она стала очень самостоятельной, захотела жить в общежитии, чтобы быстрее влиться в творческую среду.
Я ее всячески поддерживаю: мы каждый день разговариваем по видеосвязи, созваниваемся, она делится со мной любой мелочью. Раньше у нас не было такой близости, муж и свекровь отнимали у меня внимание дочери.
А еще у моей девочки доброе сердце. Она сама попросила данные сводной сестры, встретилась с ней, и теперь Катя ее лучшая подруга.
– Лялька, ты уверена в своих действиях? – встревожилась я, когда дочь впервые позвонила сестре.
– Конечно, мамуль! Папка был со мной восемнадцать лет, а с Катей всего лишь два года. Пусть и ей достанется немного любви.
Глеб все же подписал документы о разводе. Я теперь свободная женщина. Но он надежду не теряет, тоже звонит каждый день, говорит, как скучает, рассказывает о своих издательских планах. Это правда, что время лечит любые раны. Вот так случилось и у нас. Мы будто пережили кризис и вернулись к нормальным дружеским отношениям.
Только Влад пропал. Он, как ребенок, обиделся на меня за резкий разрыв и ушел в тень: не отвечает на звонки и сообщения, и сам ни разу не позвонил.
– Дина, как думаешь…
Я стою у окна и смотрю на суетливый центр Барселоны. Сюда мы прилетели уже в конце октября для проведения юбилейной выставки. Мимо окон галереи торопятся туристы, студенты и обычные жители. Сильный ветер рвет из рук зонты, распахивает пальто и плащи. Люди прячут носы в воротниках и шарфах и бегут, бегут, бегут…
Мне тоже грустно. Я постоянно думаю, как там Россия, как столица, и понимаю, что соскучилась по дому, по родному языку, по…
Трясу головой, прогоняя упаднические мысли. Не хочу! Обратной дороги нет.
Вот только проклятое сердце с этим не согласно.
– Да, слушаю, – я поворачиваюсь к Елене.
Лучше заниматься делом, чем тосковать.
– Я предлагаю после выставки провести аукцион и пригласить знаменитостей. Как думаешь?
– О! Здорово.
Меня восхищает предприимчивость новой подруги. У Елены есть нужные связи и контакты, чтобы заниматься бизнесом на мировом уровне. Я вообще удивляюсь, что она взяла на работу меня, рядовую домохозяйку, поэтому очень стараюсь ее не разочаровать.
– Я хочу выставить на аукцион «Замерзшую весну», – Лена делает