Библиотека

Измена. Жизнь заново стр. 13

Размер шрифта
-
+
Тема

больницы обзванивать, нашли, где ты, поехали.

– С Лялькой? Ей же рано вставать в школу.

– О небеса! – Сима вздымает руки к потолку. – Вразумите наконец эту бабу! Она чуть концы не отдала, а жалеет здоровую девчонку, на которой пахать и пахать.

– Но…

– Ничего с твоей Лялькой не случилось. Покрутилась со мной, поревела, и я ее на такси домой отправила.

– Так, и что со мной?

– Операцию тебе сделали.

– Это я уже поняла. И что у меня было?

– Разрыв яичника.

– Того самого?

– Да. Я же просила тебя приехать на прием! Просила!

Я теряюсь. Нет, живот, конечно, болел, но чтобы яичник лопнул – это перебор. И как назло, когда дома никого не было. Чувство вины перед подругой сжимает сердце.

– Я думала, все пройдет, закрутилась.

– Так и сгинешь от хорошей жизни, – ворчит Симка.

– У меня нормальная жизнь, – обиженно поджимаю губы. – Как у всех.

Пытаюсь приподняться на руках, но падаю от слабости.

– Лежи уже! То, что ты называешь нормальным, на самом деле – безобразие. Ты растворилась в семье, а когда тебе понадобилась помощь, никто пальцем не шевельнул.

– Не ворчи. В моем доме любовь и взаимопонимание. Просто так сложились обстоятельства.

– О боги! – Сима закатывает глаза. – Ваши высокие отношения мне не понять!

– Еще бы! Ты же старая дева.

– Будешь на меня ругаться, уйду!

– И уходи.

Отворачиваюсь, слезы закипают в глазах, хотя и понимаю: подруга права. За восемнадцать лет брака я потеряла себя, вот и вырастила законченных эгоистов.

Дверь с шумом распахивается, и в палату входит медсестра. Она делает мне парочку уколов, измеряет температуру. Все это время мы молчим. Симка дуется, я тоже. Такой разговор у нас возникает не впервые.

Подруга помогает мне встать, умыться, переодеться. Не успеваем мы закончить, как в палату вваливаются муж, свекровь и дочь.

– О, драгоценные родственнички пожаловали? – ворчит Симка.

Но ее бубнение слышу только я.

– Мамочка, как ты? – Лялька оттискивает подругу от кровати и хватает меня за руку. В глазах неподдельный страх и вина. – Прости меня. Я даже не поняла, что тебе плохо.

Ласково касаюсь ее щеки: люблю свою девочку больше жизни.

– Все уже позади, – шепчу непослушными губами.

– Дина, нельзя же так! – басит Глеб. – Трудно было сказать?

– Я говорила. И писала.

– Прости, не понял, насколько все серьезно. В конференц-зале пришлось вообще отключить телефон.

Он стоит с видом побитой собаки, опустив голову, и отводит взгляд.

– Футы-нуты! – громко фыркает Симка. – Какой занятой дядечка! И что за важные вопросы решает издатель аккурат в середине рабочей недели?

– Си-ма! – хором вскрикивают родные.

– Дина, тоже мне, нашла время, когда заболеть! – кривит губы свекровь.

Она подходит к зеркалу, висящему на стене, и подкрашивает губы. Даже сейчас заботится о внешности. Интересно, кто ей сегодня готовил низкокалорийный завтрак?

– Болезнь, вообще-то, не выбирает, – защищает меня Симка. – Это вы довели мать до такого состояния.

– Прекрати лезть в нашу семью! – косится на нее Глеб и гладит мою руку. – Как ты, дорогая?

Он сама предупредительность и внимание. Поправляет одеяло, взбивает подушку, подносит ко рту стакан с водой. А в глазах столько нежности, что мое сердце наливается теплом.

Нет, зря Симка ругается. У меня хорошая, заботливая семья.

Дверь внезапно распахивается, мы вздрагиваем от стука и дружно вскрикиваем:

– О боже!

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.