Изображая жертву стр. 60
там, современную адвокатуру, футбол...
— Городскую транспортную систему... — добавила японка кое-что из своей мелодраматической памяти.
— Да просто человек довёлся, на взводе он про всё сказал... — дрожащим голосом произнесла Люда.
Капитан повернулся на Валю и вскинул брови, как бы спрашивая: «Ну а ты что, парень, скажешь?».
— В основном про межпоколенческие проблемы... ел рыбу и полемизировал...
Словосочетание «ел рыбу» Вася воспринял как очередной накат на его кулинарные способности, он снял колпак и полуплача принялся оправдываться по новой:
— Я её приготовил как обычно, то есть, конечно, сорт необычный рыбы, её в Японии вылавливают раз в год, под определённый их праздник, и по определённому обряду и готовят и едят, — это деликатес, и я вполне знаю, как её готовят, и у нас уже был подобный заказ, и всё закончилось вполне хорошо! Я вообще не знал, для кого мы готовим и чем всё это кончится, знал бы — минтай потушил с баклажанами, нипочём бы не отличили от этой хери!..
У капитана начал подёргиваться правый глаз, он отвернулся к стене, не в силах даже закричать на повара, чтобы тот заткнулся. Вася снял колпак, покраснел и заплакал. Вася догадывался, что его как минимум выгонят с работы, а может, даже, и посадят, потому что надо. Ведь даже если ресторан откупится, всё равно надо, чтобы кто-то был наказан. Заплакала и прапорщица, вспомнив невинные утехи с отравленным капитаном. Она уже поняла, что с новым молодым капитаном ей навряд ли удастся заниматься таким же релаксом, — прапорщица уже совсем немолода, а капитан Шнуров был с фантазией, и ему нравились несвежие женщины в форме. Впрочем, в глубине души прапорщица надеялась, что как минимум месяцев через шесть, когда коллеги притрутся друг к другу и когда другому капитану всё опостылет, он, может быть, согласится и на такой вариант. Благодаря этому знанию прапорщица заплакала не навзрыд, а так, по-матерински, украдкой. Пару раз всхлипнула и японка с судьбой, потому что она исполняла в ресторане роль японки с судьбой и ей не помешала бы лишняя тренировка. Не плакал, но сильно нервничал менеджер ресторана. Он рассчитывал, сколько ещё надо будет доплатить, чтобы заведение оставили в покое, и кого нанять на должность Васи, которым, скорее всего, придётся пожертвовать. Не плакали и абсолютно спокойными оставались только Валя, сержант Сева и Верхушкин. Они ждали, когда всё это закончится и можно будет пойти по своим делам, хотя ни у кого из них, кроме Верхушкина, никаких дел сегодня не было.
— Говорят, что всё японское, ну, такое, восточное, расслабляет... — наконец прервал общий плач Валя.
— А оно и расслабляет, тут знаешь сколько народу за день расслабляется, по вечерам вообще сюда так просто не попасть! Только по записи, столик резервировать надо, да!.. И главное, все уже надрочились, палочками, как ложками, едят! Никто вилок не просит!..
Другой капитан поморщился от слов японки и кивнул на её кимоно:
— Скоро, я не удивлюсь, когда в этой простыне по улице ходить разрешат! Понастроили! А своё родное куда, на помойку?! Где блинные, чебуречные где?! Как, если я по-своему, по-национальному расслабиться хочу?! Навязывают нам чужие порядки! А потом удивляются, почему преступность растёт и