Изумрудный дождь стр. 167
Советую не забывать об этом.
Элли бросала ему в лицо грубости, а он нежно гладил пальцами ее щеку. Когда же она попыталась отбросить его руку, Николас с легкостью удержал ее, взял за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.
— Согласна ты с этим или нет, но я уже часть твоей жизни. И мы будем наслаждаться друг другом, Элли, советую не забывать об этом.
Ей захотелось отвесить ему пощечину, но Николас играючи перехватил ее руку.
— Не надо драться, Элли. Не дерись со мной, пожалуйста.
— Отпустите меня, самодовольный… — Она резко оборвала себя, явно стараясь успокоиться. Потом спрыгнула на землю, торопливо оправила платье и ринулась вперед в надежде улизнуть. Но через пару секунд Николас уже шагал рядом.
— Я провожу вас до дому.
— Я не нуждаюсь в ваших услугах, Дрейк, — скрипнув зубами, отрезала Элли. — И в вас я тоже не нуждаюсь. Вскоре они подошли к ее дому.
— Все люди в ком-то нуждаются, Элли. Она замерла на месте. Ночные улицы были полны тишиной.
— В ком нуждаетесь вы? — спокойно спросила Элли.
Вопрос застал Николаса врасплох. Конечно, в ней. Мысль промелькнула прежде, чем он успел ее удержать, и привела его в еще большее замешательство.
— Я исключение из правил, — выдавив улыбку, наконец ответил он.
— Неправда, Дрейк, — со вздохом возразила Элли и сделала несколько шагов в сторону двери. — Ведь вы были правы, когда сказали, что все люди в ком-то нуждаются. И вы не исключение.
— Ну а если я нуждаюсь в тебе?
Она как раз взялась за ручку двери, но так ее и не повернула. Николас стоял и с замиранием сердца ждал ответа.
После, как показалось ему, бесконечно долгого молчания Элли прижалась лбом к дверному косяку.
— Я вам не нужна, Дрейк. И вы мне не нужны, не можете быть нужны. Если нам и предназначено быть кем-то в этом мире, то мы будем врагами. Вы вот недавно упомянули шахматы. В
этой игре, Дрейк, может победить только один игрок. Другой обречен на поражение. К несчастью, я не умею играть в шахматы. Я все свое время трачу на то, чтобы хотя бы парировать ваши ходы и уменьшить нанесенный вред. Вы хотите затащить меня к себе в постель, но лишь потому, что это еще на один шаг приблизит вас к заветной цели.
— Элли, это не так.
— Разве? Разве вы не преследуете меня ради того, чтобы заполучить мой дом? Так вот, Дрейк, пока я жива, я его никому и никогда не продам.
Они стояли и смотрели друг другу в глаза. И все же, несмотря на сказанную ею правду, Элли вдруг поняла что ей страстно хочется, чтобы прямо здесь, сейчас Николас отступился от ее дома и отрекся от ненависти к человеку, который был ее отцом. Прошло несколько томительно долгих минут, и она упрекнула себя за несусветную глупость.
— Николас, прошу вас. Если надо, чтобы я извинилась, я извинюсь, но ради Бога, оставьте меня в покое.
С этими словами Элли проскользнула за дверь, оставив Николаса одного на гранитных ступенях.
Ночное небо было чистым, высоким и холодным. Николас продолжал стоять, удивляясь своему спокойствию. Воспоминания, от которых несколько часов назад он сбежал на улицы Нью-Йорка, были теперь далеки и