Изумрудный дождь стр. 208
в лицо долгим взглядом.
— Кому от этого будет плохо? — мягко добавила Элли.
— И то верно, кому от этого будет плохо? — грубовато повторил он и нерешительно улыбнулся.
— Значит, ты поедешь за Ханной? — спросил Джим, вытирая рукавом глаза.
— Да, наверное, — сварливо пробормотал Барнард, но глаза его при этом радостно заблестели.
— Когда? — потребовал ответа Джим.
— Да вот оденусь и потопаю в тот проклятый пансион, где она теперь живет.
— Так ты знаешь, где она? — изумилась Элли.
— Ну да. Пару раз ходил туда.
— И нам ничего не сказал! И что она тебе сказала? Барнард смущенно переступил с ноги на ногу:
— Да вообще-то она ничего такого
не говорила.
— А что сказала-то?
— Она толком и не знала, что я приходил к ней.
— Ты шпионил за Ханной?!
— Да нет, что ты! Просто хотел убедиться, что она нормально устроилась.
Глаза Элли засияли откровенной радостью и любовью.
— Барнард Уэбб, вы замечательный человек. Джим кинулся обнимать Барнарда, и только его неистовое объятие удержало возмутителя спокойствия от неминуемого падения на пол. Благодарно обхватив широкие плечи своего друга, Барнард посмотрел через его плечо на Элли.
— Спасибо тебе, — спокойно сказал он.
— Это тебе спасибо, — улыбнулась она в ответ и направилась было к двери.
— Элли, подожди, — остановил ее Барнард.
— Да?
— Не пора ли и тебе получить совет?
— О чем это ты? — нахмурилась Элли.
— Не пора ли тебе тоже решиться?
— На что? — настороженно спросила Элли.
— Я имею в виду Николаса Дрейка. Девушка растерялась и не нашлась что ответить Барнард бросил на нее понимающий взгляд:
— Похоже, мы теперь поменялись местами.
— У меня совсем другие трудности.
— Решимость вообще не зависит от трудностей. Ханна может посоветовать мне прыгнуть в реку. Или она уже подыскала себе красавца жениха. Но как ты и сказала, я все равно рискну, рассчитывая, что она вернется и даст мне еще одну возможность доказать свои чувства. То же самое и у тебя с Николасом. Давно надо было сказать ему, кто ты, чтобы между вами все было честно и открыто. Но это несчастье с Шарлоттой и все остальное. Я все понимаю. Но ангелочек покинул нас, Элли. — Запнувшись, он добавил: — Теперь это можно сделать.
Элли порывисто отвернулась к окну. Сказать Николасу, что она дочь его самого ненавистного врага? А если он не простит ее и всем о ней расскажет?
— Наберись смелости, Элли, — не отставал Барнард. Его грубый голос был полон нежности. — Решись поверить, что любовь поможет Николасу увидеть в тебе не только дочь врага.
— Но как? — в отчаянии воскликнула Элли. — Как я могу ему это сказать после всего, что произошло.
— Просто скажи правду. Честно и открыто. Он же любит тебя, Элли. Доверься его любви.
Наступил понедельник. Прошло ровно три недели с того раннего утра, когда Элли под покровом темноты убегала из дома Николасв. Сидя за письменным столом, она мучилась над письмом. На полу валялись скомканные листки почтовой бумаги. Снова и снова она начинала писать и всякий раз спотыкалась на первой фразе — «Дорогой Ники», «Любимый Ники», «Дорогой Николас». Очередной смятый лист полетел на пол. «Хватит, дорогая, напиши, как напишется, вот и все», — приказала себе Элли и решительно заскрипела пером.
«Дорогой Николас! В твоем доме на Лонг-Айленде я