Изумрудный дождь стр. 285
сочувствовал. Он мог позволить себе оплачивать счета Мириам и не давать ей отставать от моды, но на этом его участие в судьбе сестры и заканчивалось.
— Привет, Мириам, — холодно поздоровался он. В глазах у нее мелькнула тень усталости, которая тут же исчезла.
— Видно, тебе не передали мою записку, — заявила она.
— Какую еще записку?
— По поводу обеда. Я хотела пригласить тебя пообедать со мной в воскресенье.
— У меня нет ни времени, ни терпения на приемы, Мириам.
— Никакой это не прием. Мне хотелось, чтобы мы побыли вдвоем.
— Послушай, Мириам, — чуть приподнял брови Николас, — если тебе что-то нужно, просто скажи об этом. Не надо
задабривать меня ресторанами.
Она помолчала и с видимым усилием проговорила:
— Мне ничего от тебя не нужно. Я просто пригласила тебя на обед. Больше ничего. Николас бесстрастно посмотрел на сестру:
— Спасибо за приглашение, но я вынужден его отклонить. А теперь извини, у нас с Генри очень много работы.
Помощник был отпущен буквально через несколько минут после ухода Мириам. Николас решил выйти из дома. Ему хотелось вскочить на лошадь и помчаться по полям куда глаза глядят. Но Манхэттен не тропики. Это на Карибских островах он мог скакать на коне день и ночь без отдыха. Туземцы считали его сумасшедшим, и Николасу часто казалось, что они не далеки от истины.
Там Николас мало с кем встречался. Часто он виделся только с Дейдрой Карлайл, досаждавшей ему своей назойливостью. Она не скрывала намерений женить его на себе и считала, что они идеально подходят друг другу. Николас ясно дал ей понять, что придерживается прямо противоположного мнения. Она очень скоро махнула на него рукой и вышла замуж за недавно овдовевшего богатого плантатора.
Он не провел и года на Карибских островах и уехал в Италию. Но в Европе Николасу тоже было неуютно и одиноко. В конечном счете его родиной оставался Нью-Йорк, куда он и вернулся.
Ехать в район Центрального парка, где строительство только началось, не было смысла, и Николас решил пройтись пешком по заснеженным городским улицам.
Поплотнее запахнув пальто и поглубже надвинув на лоб шляпу, он шагал навстречу кусачему ледяному ветру и с наслаждением дышал свежим морозным воздухом Дрейк проходил квартал за кварталом и все отчетливее понимал, что его родной город превратился в место переполненное воспоминаниями об Элиот Синклер. Выругавшись сквозь зубы, расстроенный Николас принялся оглядываться в поисках конки.
Бросив пять центов в прорезь кассы, Дрейк уселся на неудобное деревянное сиденье. Изнуренного вида лошадь с натугой тащила длинный экипаж. Николас совершенно ни о чем не думал и даже был рад оглушительному грохоту железных колес конки. Через некоторое время он соскочил на тротуар, чтобы продолжить путь пешком. Но когда он сообразил, где оказался, ноги его буквально приросли к земле. Перед ним был вход в картинную галерею, где он впервые увидел «Объятия».
Дрейк сразу нашел то самое окно, через которое он смотрел на картину. То самое окно, к которому он прижал Элли, не в силах справиться со своей страстью. Элли и «Объятие». Всегда слиты воедино в его памяти.
Вот почему у него возник интерес к утренней заметке об М. М. Джее. Все из-за Элли. Как всегда, это было совершенно неприемлемо.
— Ошеломительная