Изумрудный дождь стр. 33
чем комедия, это все равно несправедливо.
Он повернул голову и настороженно посмотрел на нее:
— По-моему, вы слишком молоды для такого цинизма.
— Вы не хуже меня знаете, что двадцать шесть лет уже не молодость. Вы сами не так давно заявили у меня на кухне, что я чувствительная особа, а отнюдь не циничная. Просто чувствительная и практичная. И мой мир — это мой мир. Мое место в нем уже определено.
— Вот тут вы заблуждаетесь, Элиот Синклер, — покачал головой Николас. — Несмотря на свои сегодняшние чувства, я прекрасно знаю, что любой человек способен добиться чего угодно, была бы цель. И тогда дело лишь за
волей и неустанным трудом. Большинство людей просто не хотят перенапрягаться, вот и все. — Он пристально посмотрел ей в глаза. — Я не из тех, кто увиливает от работы.
— Еще немного, и вы попытаетесь продать мне панацею от всех бед.
По его красивому, будто высеченному скульптором лицу скользнула печальная улыбка.
— А вы купите?
— И не подумаю, — после продолжительного молчания проговорила Элли и отвела глаза.
— Очень жаль. Я надеялся, что смогу продать вам что угодно и даже повести вас куда угодно.
Элли скользнула по нему взглядом и, оттолкнувшись от столба, 'двинулась было к выходу. Но ее удержала сильная и теплая рука Николасв.
— Не уходите. Извините меня. Не нужно было мне так говорить. Просто я…
Недоговоренная фраза повисла в воздухе. «Что он собирался сказать?» — озадаченно подумала Элли. Суровый, безжалостный человек куда-то исчез, и ей еще труднее стало ненавидеть его. Он смотрел на нее, и в его голубых глазах она неожиданно увидела неприкрытые боль и страдание. Сейчас он выглядел настолько ранимым и незащищенным, что Элли поразилась. Ей в голову не приходило, что этот человек может быть таким. С самого начала она была заинтригована его несгибаемой волей, но эта внутренняя ранимость заставила ее забыть все, о чем следовало бы помнить. Сердце сжалось от непонятного чувства. Возможно, это была паника, а может быть, и что-то еще. Он обнял ее за плечи. — Николас?-неуверенным голосом проговорила Элли.
Он не ответил и просто заглянул ей в глаза. У Элли вдруг затрепетало сердце.
Элли знала, что ей надо высвободиться. Причин на это было много: благопристойность, соблюдение приличий, ее отец в конце концов. Однако когда Николас привлек ее к себе, она прильнула к нему, хотя и знала, что этого делать не следует. Но каким-то образом дождь напрочь смыл все «не следует» и «не надо» и дал ей свободу от всего, что каждодневно сковывало ее.
— Отчего это меня так влечет к вам? — прошептал Николас, и Элли щекой почувствовала его жаркое дыхание.
От этих слов ее охватила внутренняя дрожь. Она уже было открыла рот, чтобы ответить, но Николас прижал указательный палец к ее губам.
— Ш-ш-ш-ш! Не надо ничего объяснять, — тихим, завораживающим голосом сказал он. — Вы все равно не сумеете. — Он провел пальцами по ее подбородку, по нежной коже шеи, пока его не остановил кружевной накрахмаленный воротничок. — Вы же не сможете объяснить, почему мне сейчас подумалось о золотоволосых и зеленоглазых феях, что живут в замках у бирюзового моря.
Замки у моря. Напрасно она поделилась с ним своими снами. Ей давно пора было бежать отсюда,