Изумрудный дождь стр. 61
уж точно глупцы. Особенно те, которые выбалтывают секреты своим женам. Ты согласен?
У Николаса дико заколотилось сердце.
— Я, кажется, просил вас выйти отсюда. Мужчина насмешливо приподнял брови.
— Мальчик торопится стать мужчиной, — коротко и беззвучно хохотнул он. — Да ты не волнуйся. Я сейчас уйду. — Он еще раз с видимым удовольствием огляделся вокруг. — На сегодня хватит. Мне просто захотелось увидеть то, что скоро будет моим.
Сердце у Николаса вдруг забилось где-то у самого горла.
— Это наш дом!
— Пока ваш, — с сардонической усмешкой самодовольно ответил мужчина и удовлетворенный, направился к выходу. Но у самой двери остановился и вернулся назад. С отталкивающей ухмылкой он
вытащил из нагрудного кармана газовый золотисто-голубой шарф, длинный и удивительно красивый. Николас тут же узнал его.
— Это моей мамы! — выпалил он.
— Да. Ее. — Безукоризненная улыбка мужчины, чуть поблекла. — Отдай своему отцу. Считай это письмецом глупцу, — ухмыльнувшись, добавил он. — С моей благодарностью. — Он снова направился к выходу, но па пороге обернулся: — Скажи ему, что от Гарри Дилларда.
Николас остался один в прихожей, и в голове у него безостановочно крутилось лишь одно имя — Гарри Диллард. Хотя он и был еще юн, но не настолько, чтобы не понимать, что Гарри Диллард не тот человек, у которого мог оказаться мамин шарф. И он уже достаточно повзрослел, чтобы знать, что отец ненавидит Гарри Дилларда.
Николас был совершенно ошарашен и машинально перебирал пальцами тонкий шарф, зажатый в руке. Потом попытался привести мысли в порядок. Он отдернул занавеску и посмотрел в окно. Гарри Диллард как раз садился в покрытый черным лаком экипаж, запряженный парой гнедых.
Вдруг Николас вспомнил тот день, когда мать хотела, чтобы он пошел с ней. Пообедать. В парк. Куда угодно. Но у него были свои планы. Николаса охватил леденящий душу ужас. Экипаж, из которого в тот день вышла рыдающая мать, и тот, что отъезжал сейчас от их дома, был один и тот же.
И даже ему, маленькому мальчику, все стало ясно как день.
Его мать рассказала Гарри Дилларду секреты отца.
Боже мой, что же ему теперь делать? Восстать против матери? Рассказать все отцу? Николас просто не представлял, как сумеет это сделать.
Николас потерял счет времени. Он очнулся лишь тогда, когда услышал, как мать спускается по лестнице.
— Николас, кто-то приходил? — спросила она полным слез голосом. Николас торопливо запихал шарф в карман и повернулся, чтобы ответить. Но в этот момент входная дверь с треском распахнулась, со всего маху ударившись о стену. На миг Николас решил, что это вернулся Гарри Диллард, но на пороге стоял отец с перекошенным от ярости, налитым кровью лицом. Волосы у него были растрепаны, одежда в беспорядке. При виде жены и сына он впал в неистовство.
— Будь проклят тот день, когда я появился на свет! — взревел Пьер Дрейк. — Будь он проклят! Ибо теперь я знаю, кто продал меня.
Глава 13На письменном столе перед ним лежал пожелтевший от времени тонкий листок почтовой бумаги. Не письмо и не записка. Там было всего лишь его имя, короткая строчка, написанная неровным почерком, и подпись:
«Мой дорогой любимый Николас. Прости меня. Мама».
И больше ничего.
Николас тяжело вздохнул и закрыл глаза, утомленный постоянным уличным шумом,