Изумрудный дождь стр. 74
было забыто, когда Николас обнял Элли и мягко притянул к себе. На какой-то миг они замерли, почти касаясь друг друга, все еще имея возможность отстраниться и не броситься вперед по дороге, которая вполне могла привести в никуда.
Но он тронул губами ее лоб — нежное, трепетное прикосновение — и все пропало. Как всегда, Элли знала, что надо бежать. Но, увидев свою картину и при этом еще и Николаса, восхищенного ею, она забыла о бегстве. Его губы оказались для нее спасительным глотком воды для умирающего от жажды в пустыне.
Николас осторожно взял ее за подбородок и чуть приподнял ей голову. Потом ласково и нежно повел губами к виску, передвигая руку ей под затылок и погружая пальцы в густую копну белокурых волос. Элли, — выдохнул он где-то около ее уха. От его дыхания по телу Элли прошла сладкая дрожь, и когда он легонько подтолкнул ее в нишу у входа в галерею, она не стала упираться.
— Ты свалила меня, — прошептал он, лаская ей спину. — Свалила так, как шахматист сваливает короля противника.
— Тогда какой будет моя награда?
Слова продолжали звенеть у нее в ушах, дерзкие и вызывающие, как и ее живопись. Одна ее половина не могла поверить тому, что она сейчас сказала. Но другая половина, что подстрекала ее сбросить тесную, уродливую одежду и пуститься в пляс по улице, высоко вскидывая ноги в красных чулках, теперь требовала, чтобы Элли откликнулась на все более страстные объятия Николаса и обвила руками его шею.
— Награда? — пробормотал он и провел ладонью по ее щеке.
— Ники… — безотчетно выдохнула она и смутилась, услышав в ответ его тихий смешок.
— Только-только мне удалось выпросить у тебя Николаса, как ты предлагаешь нечто новенькое. Что в моем имени так тебе не нравится, а?
Элли не опустила глаза и под наплывом чувств даже чуть подалась вперед.
— Я думаю, ты слишком долго был Николасом. Всегда только Николас. Не сомневаюсь, тебя и в детстве так же называли. — Она провела пальцем по его щеке с какой-то щемящей нежностью. — Слишком тяжеловесное имя для малыша. Очень давно тебя кто-то должен был называть Ники.
Она успела заметить, как что-то промелькнуло в его темно-синих глазах. Что это было? Гнев? Пожалуй, нет. Возможно, тоска. Что бы это ни было, Элли догадалась, что этот человек не привык делиться своими чувствами. Мгновенно взяв себя в руки, он только подтвердил ее догадку.
— Отпусти себя, Ники. Дай своим чувствам свободу. Ты говорил, чтобы я жила. Так живи и ты.
В глазах Николаса вновь забилось чувство, пытаясь высвободиться из железной хватки его воли. На этот раз он не сумел справиться с собой и, когда Элли смущенно потянулась к нему и провела кончиком языка по его губам, раскрылся навстречу, неимоверной силой сжав ее в объятиях.
Она имела в виду, конечно, совсем другое. Не страсть, не желание. Скорее она говорила ему, что не нужно держать в узде даже малейшее проявление чувств. Но когда Николас снова принялся целовать ее, она забыла обо всем.
Элли приникла к нему, радостно отдаваясь половодью чувств, которое разливалось все шире. Николас распахнул полы ее плаща, взял под мышки, играючи приподнял и усадил на подоконник, прижав спиной к