Изумрудный дождь стр. 75
стеклу, отделявшему их от «Объятия».
Его руки, приподнимая подол ее платья, скользнули вверх по обтянутым чулками ногам. Вдруг он застыл и, слегка отстранившись, бросил взгляд вниз. В неверном желтоватом свете газового фонаря она увидела, что Николас с улыбкой покачивает головой.
— Ты говорила, что любишь красный цвет, а я тебе не поверил.
Элли непонимающе посмотрела на него.
— Твои чулки, — объяснил он.
Ее губы тронула едва заметная улыбка. Конечно. Красные чулки, приносящие удачу. Как она могла забыть? Но в этот момент его пальцы коснулись ее кожи, и все снова поплыло у нее перед глазами.
Элли откинула голову назад, и Николас почувствовал губами
упругое биение жилки у нее на шее. Когда он поймал ее губы, она вернула поцелуй. На этот раз ее язык дерзко проник в глубину его рта, и она упивалась терпким вкусом бренди. Элли не слышала, но каким-то образом чувствовала его страстный шепот, пока их языки сплетались в любовном танце. Она простонала от наслаждения, ощутив прикосновение к коже прохладного ветерка, когда Николас спустил с ее плеч рубашку. И снова его губы, жадные и сладкие.
Николас слегка отодвинулся и окинул ее откровенным взглядом.
— Боже, какая ты красивая, — ахнул он и, накрыв рукой одну из ее полных грудей, несколько раз легонько провел большим пальцем по упругому бугорку. — Ты хорошо скрывала свои прелести — скромная одежда, дешевая обувь. Все простенькое, кроме твоих шляпок.
Николас вдруг улыбнулся, и Элли вновь подумала, что он почти красавец.
— Мне кажется, что на самом деле ты в восторге как раз от моих шляпок, — прошептала Элли.
— Пожалуй, что так. — Улыбка исчезла, и Николас снова посмотрел на ее груди с торчащими светло-коричневыми сосками. — К тому же я в восторге и от тебя.
Склонившись, он глубоко втянул в рот ее сосок и принялся нежно ласкать его кончиком языка. Потом еще сильнее притиснул ее к окну, и Элли почувствовала, как его горячая ладонь легла на бархатную кожу ее бедра. Девушка напряглась.
— Не бойся, любимая моя, не бойся. Все хорошо. Я не сделаю тебе ничего плохого. Позволь мне любить тебя.
Его палец скользнул дальше, в потаенные складки плоти в глубине ее бедер. Она испуганно ахнула.
— Да, Элли, да. Чувствуй, милая, ты же сама мне говорила об этом.
Она промолчала, потому что не могла ответить, по крайней мере словами. Она прижалась щекой к его плечу. Он поцеловал ее в мочку уха и осторожно двинул палец дальше. Она инстинктивно попыталась сомкнуть бедра, но не смогла, потому что Николас стоял как раз между ними. Она оказалась заложницей собственной уступчивости.
Но затем волна неуверенности отступила, и ей на смену пришло нечто, чему она не могла подыскать названия. Палец Николаса задвигался в древнем как мир ритме. И Элли откликнулась движением бедер, желая большего, хотя чего именно, вряд ли смогла бы сказать.
— Да, любимая, да, — прошептал Николас. Элли была как в лихорадке, лицо горело, сердце билось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Она летела куда-то и хотела этого, умирая от желания, чтобы это наконец наступило. Когда Николас чуть сильнее раздвинул ей бедра и провел большим пальцем по плотному бугорку в глубине пульсирующей плоти, она раскрылась еще больше ему навстречу,