Как приручить училку стр. 46
расстроена и завтра пожалеешь, а я не так хочу.
Боже, это точно я сказал? Сам, по собственной воле отказался от такого предложения?
– Барсов, ты…
– Я, – опустил я голову, – не буду я так, Арина. Я хочу по взаимному желанию, а не быть инструментом мести твоему усатому козлу! Стресс помочь снять теоретически был согласен, а вот так, чтобы я ушел, – не согласен. Вот!
Вторая пуговица полетела вслед за первой. Ее Арина откручивала с особой жестокостью.
– Ты же сам этого хотел!
Боже, почему никто не пишет методички, как ругаться с пьяными женщинами? Которые из-за стресса налакались в зюзю…
Я в принципе не любил ссориться с женщинами, предпочитая более действенные методы переговоров. Чаще всего – горизонтальные.
Но с ней все сломалось. Весь мой жизненный шаблон Арина Анатольевна смяла и выбросила в урну еще там, в гостинице.
Я хотел ее. И на ее предложение некоторые части тела среагировали соответственно, но что-то останавливало.
Понимание, что если это случится сейчас – завтра она меня не простит. И послезавтра тоже.
И я себе не прощу, если пойду на поводу низменных желаний, и снова ее потеряю. В этот раз точно навсегда.
– Я и сейчас хочу, но не так.
– Барсов, я тебя уговаривать должна? – возмутилась Арина.
– Было бы неплохо, конечно, но завтра! Когда ты протрезвеешь! Родионовна, напилась – веди себя прилично!
– Не тебе говорить мне о приличии! – взвилась она. – Ты врун, мажор и извращенец. Раздевайся, тебе говорят!
– Завтра! Клянусь своей любимой мозолью, чтоб мне мизинчиком об каждый угол ударяться, если я совру!
– Болтун!
– О, новые оскорбления подъехали! Предлагаю перенести нашу милую ссору в гостиную. Что ты меня, как щенка, в коридоре отчитываешь?
– Я все еще не теряю надежды, что ты уйдешь.
– Надежда уходит последней, Арина. Ты уж определись, уходить мне или раздеваться, – болтал я, снимая обувь.
Взял Арину за талию, аккуратно сдвинул в сторону и прошел в гостиную, падая на диван. Зевнул и ждал, когда моя ненаглядная пьянь последует за мной.
Арина, смешно топая, пошла следом.
– Раздеваюсь, раздеваюсь, – поднял я ладони вверх.
Вздохнул, встал и стянул брюки. Затем рубашку, являя училке себя во всей возбужденной красе, чтоб не думала всякого.
– Ложись спать, завтра поругаемся, – предложил я, – готов подставить тебе уши, чтобы ты в них орала, и щеку для пощечины. Одной. Ладно, двух, но на этом все!
Арина не стесняясь рассматривала меня с ног до головы, а щечки ее в этот момент покраснели.
– Завтра все твое будет, – клятвенно пообещал я.
– А уже не надо! – задрала она носик повыше, развернулась и ушла в кухню.
– О, женщины, имя вам коварство! – продекламировал я, топая следом.
Оглядел стол, заметив на нем пустую бутылку, и присвистнул:
– Вы хоть закусывали?
– Нет, – отрезала Арина, наливая себе воду в стакан.
Залпом выпила, а я подошел вплотную и стер капли с ее подбородка большим пальцем. Сглотнул, когда она посмотрела на меня своими глазищами в пол-лица.
Бледная, напуганная, растерянная, но все еще гордая, держащая голову высоко.
Я в тот момент ею даже восхитился.
– Зачем? – протолкнула она вопрос.
– Хотел с тобой побыть подольше, – хрипло признался я, поглаживая ее подбородок кончиком пальца.
Арина сообразила, что ей по статусу не положено наслаждаться моими прикосновениями,