Библиотека

Калужские берега стр. 13

Размер шрифта
-
+
Тема

шумным креном

Во славу женщин и светил

Сыграв любовь по всем вселенным

Как Шуберт некогда учил

Как всегда

И – настежь дверь! И – кругом голова

Открылся мир, не помнящий родства

Шар наплывал; в ладони сокол падал

Я пел как пел; я слёз своих не прятал

Сквозь сон я слышал, как шумит вода

Всё было, как не надо. Как всегда

Николай Калиниченко, член жюри, МоскваПисьма февралю

Жара плывёт, Луна идёт в зенит,

Комар звенит, и мысль моя звенит

Едва-едва, как мелкая монета.

Мне нужно спать, но всё-таки не сплю,

Я письма шлю родному февралю,

Как будто бы с другого континента.

И я пишу: «Привет тебе, привет!

Здесь снега нет, мороза тоже нет,

А лёд бывает лишь на дне бокала.

Здесь пьют вино и ездят на такси,

Здесь отродясь не видывали зим

И никогда не спят под одеялом.

Здесь люди беззаботны и легки.

Им не нужны полынные стихи,

Мерцание и шёпот в полумраке.

И я гляжу на этих симпатяг

И думаю, не лучше ли вот так,

Чем вечные сомнения и страхи?»

И мне в ответ пульсирует жара,

И бог приходит в звоне комара

То по-китайски, то по-абиссински,

Над крышами мурлычет лунный кот,

И го́рода гигантский теплоход

Заходит в август, точно в порт приписки.

Ревун

На белый свет большого маяка

Слетаются ночные облака,

И шепчутся, и строятся по кругу,

Как мотыльки, как тени на челе,

Как паруса́ ахейских кораблей,

Натянутые жадно и упруго.

И следует по небу лунный челн,

Легко пронзая копьями лучей

Недвижную поверхность вод бездонных,

Чтоб цепкий взгляд на время отыскал

Меж хищными перстами чёрных скал

Кружение русалок и тритонов.

И ниже, на границе темноты,

Как шпили замков, острые хребты,

Он видит, обмирая и не веря,

Обводы исполинских плавников,

Гигантских лап, и рёбер, и клыков,

И голову чудовищного зверя.

Вот зверь спешит к сиянью маяка,

Вокруг него бессчётные века

Вздымаются подобьем истуканов,

И стаи переливчатых тунцов

В сравненьи с ним как россыпь леденцов

На бархатистом брюхе океана.

И он восходит и в ночи ревёт,

И крик его таранит небосвод,

Как зимний шторм, как трубы волчьей вьюги,

Как грозные архангелов рога,

Как самый одинокий ураган,

Скитающийся в поисках подруги.

Кричи для нас, неведомый ревун,

В сиянии холодных долгих лун

И в час глухой, безвидный и беззвёздный.

Наш разум – это рукотворный свет,

И мир вокруг на миллионы лет

Мучительно-прекрасен и не познан.

Матрас

Я лежу на кровати и жду, когда

Затвердеет боли моей вода

И сойдёт подобьем речного льда,

Оставляя одну усталость,

Как доспех ненужный на дно вещей,

Как знакомое с детства чудовище,

Что меня пожирать не стало.

Я лежу, надкушенный, и смотрю,

Как луна наполняет бетонный трюм,

Одевая собой предметы.

И огонь, оправленный серебром,

Обнимает нежно панельный дом

И качает на волнах света.

Я лежу на кровати, и пёс лежит,

Подо мной заклинание ста пружин

Растворяет мою тревогу.

Так однажды Господь погрузился в нас.

Мы порой не более чем матрас,

Повторяющий форму Бога.

Дежурный по февралю

Оплачен чек, очищен гардероб.

Поэт усталый думает о малом,

Как в формулу полночного метро

Вписать себя случайным интегралом.

Друзья зовут в турне по кабакам.

Какой концерт,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.