Калужские берега стр. 9
любовью бает,
Что огромная страна
Целиком ему верна.
Хвастал Думою боярской
И хорошей жизнью царской.
Вот вечерняя заря,
Речь закончилась царя.
Королевичи сказали
Как один: «Мы и не знали,
Что появится одна
Тут принцесса, как из сна,
Что такая есть царевна,
Ангел Марьюшка Моревна.
Мы влюбились все в неё,
Сердце отдали своё.
Мы о ней лишь и мечтаем,
В жёны взять её желаем».
Слышав этот разговор,
Марья думала: «Вот вздор!
Не хочу быть с пареньками,
Вот с такими женишками,
Мне не надобно кровей
Иностранных королей».
И, надев своё колечко,
Быстро вышла на крылечко
В облике совсем другом:
Устрашающем и злом.
Женихи переглянулись,
Пошатнулись, встрепенулись
И сказали, что жена
Им уж больше не нужна,
Что их ждёт давно дорога.
Царь вскричал: «Побойтесь Бога!»
Те послушали совет,
И дела пошли нет-нет.
Было быстро на прощанье
Согласовано венчанье.
Только трёх девиц сумел
Царь сосватать, не у дел
Оставалась лишь царевна,
Дочка Марьюшка Моревна.
Вмиг печаль нашла царя.
Ничего не говоря,
Дочке младшей он в лицо
Поглядел, а та кольцо
Вновь с усилием стянула —
И заклятие минуло.
Марья снова начала
Быть такой, какой была.
Между делом три сестры,
Собираясь на пиры,
Платья долго примеряли,
Украшеньями сверкали.
Ну а младшая сестра
Молча думала: «Пора
Отыскать и мне супруга —
Собеседника и друга,
Чтоб характером был смел,
Не чурался ратных дел,
Чтобы мягок был душою,
Не обижен красотою,
Чтобы видно по уму,
Что не занимать ему.
Ах, не выдержу я боле».
Марья мыслила: «На воле
Лучше быть!» И вот одна,
Не ложившись допоздна,
Не смыкая ясны очи,
Дождалася тёмной ночи,
Помолилась у икон
И бежала тайно вон.
Ну а утром стала стража
Голосить: «У нас пропажа!»
Огорчению отца
Нет начала, нет конца.
Ну а Марьюшка в низинке
Уж гуляет по тропинке.
В небе солнышко горит
И тропинку золотит.
Ветерок прохладный дует
И ворчливо негодует:
«Надоело мне летать,
Тихо тучки собирать,
Небо синее лелеять,
Будто птица, плавно реять.
Разгуляться б широко,
Разогнаться бы легко».
Он сказал и стал царапать
Небо бедное, и капать
Начал дождик. И стеной
Град пошёл, поднялся вой.
Марья громко застонала
От порывистого шквала
И промолвила потом
Чистым русским языком:
«Ветер, что же ты смеёшься,
Ураганом диким вьёшься?
Видно, весело тебе,
Но услышь меня в мольбе!
Успокойся, что резвиться?
Пробил час остановиться.
Ты работал уж полдня,
Не губи, прошу, меня!»
Но не слушал ветер вольный
И бежал себе, довольный.
Марья вмиг занемогла,
Ослабела, и легла,
И закрылась вмиг руками,
Смотрит ввысь: под облаками,
Как мальчишка озорной,
Сокол кружит молодой
С опереньем пышным, пёстрым,
С грудкой белой, с клювом острым,
С изумрудами в глазах,
В семь аршин крыла размах,
С богатырскою спиною,
С шеей крепкой и крутою.
Словно глыба средь песка,
Виден он издалека.
Неба страж невозмутимый,
Великан, судьбой хранимый,
До царевны долетел
И на землю рядом сел,
Марьюшку закрыл собою,
Лапой взял её одною,
Громогласно прокричал,
Головою покачал,
Грозно замахал крылами
И вспарил над облаками.
Вот проходит день, второй,
Третий день пошёл, герой,
Как корабль в море чистом,
Мчится вдаль в порыве быстром.
Мимо солнечных лучей,
Мимо пасмурных ночей,
Вдоль большого океана,
В