Камень. Бронза. Железо стр. 79
получился добротный, только в последний день его пробило ливнем. В целом разведка оказалась весьма тяжёлой, и больше без машины и палаток мы в экспедицию никогда не отправлялись.
Несколько сезонов, начиная с мая 1979 года, разведки велись в Верхнем Подвинье, на западе области, и я прикипел к этим местам навсегда. Начали с истоков Двины, с огромного озера Охват. Оно обследовалось и прежде Н.Н. Гуриной, Л.В. Кольцовым и Ю.Н. Урбаном. Но много работы осталось и на нашу долю. Силёнок у нас было маловато, а дело осложнялось тем, что древности в буквальном смысле слова сидели друг на друге, то есть располагались в одних и тех же местах, но на разных береговых уровнях. Деревень здесь мало. Леса, леса... Стоянки не потревожены современным человеком. Всего на озере более сотни археологических памятников. Многое успели сделать, а один маршрут я проделал особенно быстро, встретившись на Нетесемском плёсе с медведем.
В июле я получил царский подарок — восемь практикантов. Ставилась задача завершить обследование Верхневолжских озёр и территории Пеновского района. На озере Глубоком под Осташковом соединились с музейной экспедицией. Попытались вместе осмотреть берега Стержа, самого верхнего из Верхневолжских озёр. Но дорог там почти нет, без лодки не обойтись, и юго-западный берег остался недостижимым.
Погода в том июле держалась тёплая,
но неустойчивая: чистое небо, через 15-20 минут оно всё в тучах, ливень, гроза, а через полчаса опять идиллия. И так по три раза на дню. Сначала мы от этого страдали, а потом приспособились и к концу разведки действовали при постановке лагеря с чёткостью орудийного расчёта: машина останавливается, открывается борт, выскакивает наш десант, а через двадцать минут уже стоят все палатки, в них вещи, и даже дымится печка, вырытая большим спецом по этому делу Володей Ивановым, тем самым, что крушил корни в Языкове.
Не удалось нам тогда только посмотреть исток Волги. Мы рвались к нему, но не дошли несколько километров: дорога, как говорит Палыч, “упала”. Времени на пешеходный вариант у нас не было. Пришлось отложить прикосновение к истоку до лучших времён. Они наступили через два года.
А пока путь лежал на озеро Пено. В 1976 году я работал там по высокой воде, и юго-западный берег, самый низкий, оказался затоплен. На этот раз вода стояла пониже, и мы нашли около двадцати древних поселений в пойме. Затем двинулись на север Пеновского района, на территорию леспромхоза “Рунский”. Не задержались и там: тремя маршрутами быстро осмотрели несколько малых озёр в бассейне Руны.
На дореволюционной карте В.А. Плетнёва в самом северо-западном углу Тверской губернии нанесены курганы у деревни Любино. В нескольких километрах от неё лежит озеро Ордоникольское, к которому в мае пробиться не смогли, не нашли дороги. По описанию В.А. Плетнёва, на берегах озера тогда имелся погост Осечно и стояли три деревни: Орда, Калинино и Москва. Ничего себе сочетание! Бывают же совпадения...
Ныне жители деревни Москва оказались почти в полной изоляции, остальные деревни уже обезлюдели. Сообщиться с внешним миром на обычном транспорте можно лишь зимой. Когда мы спросили дорогу с западной стороны (последняя наша надежда), мужики указали на старый, но вполне добротный тракт. Мы обрадовались: по карте до Москвы оставалось километра три. Палыч развил скорость километров под