Камень Грёз стр. 544
Пойдем. Здесь больше нечего делать.
– Нечего делать, – эхом повторил Лиэслиа. И он посмотрел на нее – за ней стояли века надежды и ожидания, но что-то в камне замутнило ее образ. Она словно померкла от печали, и кровь окрасила ее тьмой – в глазах ее стояла скорбь, а камень разрывался от боли.
– Вы поймете, – сказала она. – Вы бы поняли.
– Торопись! – вскричал Ниеракт.
– Нет, – ответила Арафель.
– Держаться за это? – спросил Лиэслиа. – О Аовель, довольно.
– Но здесь остались люди, – сказала она, – если мы бросим этот мир на произвол судьбы, то мы оставим их на милость червяка. У нас есть оружие. Мы не обречены…
О, братья, неужто мы ничему не научились? То, что происходит здесь, очень важно.
– Если мы возьмемся за это, – сказала Лиадран, – о Арафель, это опасно…
– Очень важно, – повторил тогда Лиэслиа. Он все еще держал в руках сломанный меч, слышал дракона и чувствовал, как холод поднимается вверх. Он прикоснулся к камню – остальные были их лишены. – Я помню. Я помню Кер Ри, прежде чем он стал Дун Голом. Мы создали и то и другое. Лично я… я с Арафелью.
– И не один, – ответила Лиадран, спрыгивая с лошади.
– Нет, не один, – промолвил Ниеракт – и остальные спешились, накладывая стрелы на тетиву.
И так, заняв круговую оборону, они застыли в ожидании, пока до них не донеслась его поступь, пока они не ощутили трепетанье воздуха. Арафель стояла с ними, натягивая тетиву с последней своей стрелой.
– Не вмешивайся, – сказал Лиэслиа, стоявший рядом. – Ты – его главная цель.
Она ничего не ответила.
«Глупо, – сказал червяк. – К чему эта борьба? Вы же видели, мир стал иным по сравнению с тем, чем он был. Неужто вы хотите вернуть, что было прежде? Мы можем переделать его. Он может стать тем, чем мы захотим».
Затем наступил холод, и потекло немеренное время, когда все застыло. И вот он был уже с ними – они даже не заметили – явился, сияя, как бронза и золото, словно солнце взошло во тьме, отражаясь от его чешуи. Его крылья разогнали мглу, и огонь пронизал их жилы. Но страшней всего были его глаза – глаза, лишенные цвета. Они стремились рассмотреть, какого они были цвета, но цвета там не было вовсе никакого.
«Ни к чему оружие, – сказал Найер Скейяк. – Ни к чему борьба. Листья вырастут снова, и озера станут чистыми – все будет так, как вы пожелаете».
И тетива расслабилась, и луки разогнулись. Застыли Ши потерянно и изумленно.
И последняя зелень исчезла.
Мев держала в руке свой дар – он горел, он хранил тепло даже тогда, когда все пропало, и эквиски замерли, задрожав, завороженные, как и эльфы. Он нависал, этот кошмарный зверь – он жаждал их; и то, что было у нее, что было у Келли, – он пытался высмотреть в них и вытянуть из них.
– Нет! – промолвила она.
И еще громче воскликнул Келли:
– Нет!
И одна Ши шевельнулась. То была Арафель: она упала на колено, натянула свой лук – он изогнулся и дрогнул.
Дракон ринулся вперед, и стрела вонзилась в его леденящий глаз. Он взвыл, бросился назад, и крылья его забились, подняв ураган, пока он взмывал ввысь.
А