Камень. Книга 11 стр. 19
фруктовым садом и фонтаном во дворе. Короче, Петрович, завязывай с меланхолией и начинай уже относиться философски к свалившемуся на тебя богатству.
Прохор на это только буркнул:
— Не жили богато, и нехер начинать…
Очередное препирательство друзей длилось еще какое-то время, но гордый воспитатель все же отошел и в категорической форме потребовал от меня «больше так не делать». Пришлось пообещать и тут же прикинуть, что в будущем для подобных вещей можно использовать другую схему — действовать через родителя, который просто прикажет Прохору принять имущество или крупную сумму денег в личное пользование. Тут уж гордому Прохору деваться будет некуда…
На пляж я заявился в компании радостно прыгающего вокруг меня Баюна, ставшего тут же звездой нашей пляжной пати. Девушки мигом присвоили себе «милого котика» и дружно повели его купаться, а молодые люди, воспользовавшись отсутствием представительниц прекрасного пола, сразу пристали ко мне с просьбой о проведении Прохором пары тренировок по владению холодным оружием.
— Даже и не знаю… — хмурился я. — Прохор Петрович сегодня не в духе из-за того, что его ночью до основного турнира не допустили.
— Алексей!.. — Не хотели ничего слушать родовитые и не очень отпрыски знаменитых родов. — Нам уже надоело просто пить, купаться и загорать! Всего полчаса! Ну, часик от силы!
— Переговорю, — кивнул я и направился в другую часть пляжа, где «чилили» Петровы, Михеевы и Прохор с Ваней.
Переговоры длились недолго, и обреченно вздохнувший воспитатель пошагал за мной, бормоча при этом:
— Сынка, а чего ты сам этим мажорам пару хитрых и зрелищных финтов какой-нибудь шваброй не показал? Или столовым ножом? Или вилкой, после которой четыре дырки? А я бы в это время спокойно кости на лежаке грел…
— Ты у них сейчас после яхты в авторитете, — ухмыльнулся я. — Так что изволь соответствовать.
— Есть соответствовать, ваше императорское высочество…
«Тренировка» началась с показательных выступлений — внезапно появившийся в руке воспитателя десантный тесак, казалось, зажил собственной жизнью, порхая на огромной скорости из одной кисти Прохора в другую и выделывая при этом такие замысловатые траектории, что от отблесков зазубренного лезвия у «публики» рябило в глазах. Закончив с показательными выступлениями и сорвав бурные и продолжительные аплодисменты с восторженными выкриками с мест, воспитатель неожиданно для всех подозвал к себе Сашку Петрова, протянул ему нож и приказал:
— Александр, нападай!
Сашка и напал, да так, что у не ожидавшей ничего подобного от скромного художника публики случился разрыв шаблона — Петров, уверенно сжавший нож прямым хватом, обозначил атаку в район плеча Прохора, но резко опустился на «нижний этаж» и полоснул «зазевавшегося» воспитателя ножом по бедру.
— Попал! — зафиксировал Прохор на русском.
Продолжая постоянно перемещаться и держа нож только перед собой, Сашка ударил в район низа живота, но, нарвавшись на блок, полоснул на отходе воспитателя по запястью.
— Попал!
Обратный хват, постоянные перемещения, и атака в район шеи…
— Попал!
Прямой хват, атака в район груди с резким уходом в район внутренней части бедра.
— Попал!
Перехват ножа левой рукой с одновременной сменой стойки на левостороннюю…
— Попал!
— Попал!..
Прохор, конечно же, Шурке поддавался, как поддавался он нам и в детстве, но все равно учебный бой смотрелся зрелищно даже для искушенной публики, коими являлись и принцы, и наши отечественные княжичи. Самое