Камень. Книга 11 стр. 21
театру мы с Колей тем не менее подъезжали с улыбками — брат мне всю дорогу рассказывал в лицах подробности про их тренировки под руководством Прохора.
— Парни-то еще куда ни шло! А когда к нам присоединились девушки, специально не пожелавшие накидывать на себя свои пляжные платьица и оставшиеся в открытых купальниках, все и началось!.. Ты бы видел перекошенное лицо воспитателя — вроде он главный, а замечание сделать Бурбон, Гримальди, Савойской, Демидовой, Долгорукой, Шереметьевой, Хачатурян стесняется! Мучился Прохор, кривился, но терпел безобразие, ведь, как назло, рядом не оказалось его любимого сынки, который ситуацию разрулил бы одним взглядом, брошенным в сторону распоясавшихся красавиц! Выручил Прохора наш брат-шутник Александр, во всеуслышание предложивший устроить показательные смешанные бои «мальчик-девочка» на раздевание. Предложение не только встретило самый живой отклик со стороны молодых людей, но и было активно поддержано растерявшим всякую педагогичность Прохором. В среде наших амазонок инициатива понимания не встретила, но намек был понят, и девушки соизволили прикрыть свои роскошные формы. Через пять минут тренировка, к сожалению, утратила свой эротический флер, превратившись в скучное закрепление полученных навыков…
Подъем по лестнице ко входу в театр в этот раз не обошелся без неожиданностей…
— Ваше императорское высочество! — услышал я справа от себя смутно знакомый женский голос с заметным немецким акцентом, которым произносился наш с Николаем титул на русском. — Ваше императорское высочество! Алексей Александрович!
Остановившись, повернулся в сторону голоса и в первом ряду среди ожидавших своей очереди пройти на тусовку в театр представителей европейского света заметил баронессу фон Мольтке, активно махавшую мне рукой.
Твою же!.. Что у отцовской пассии могло случиться такого, что она вот так открыто обращается ко мне, а не к моему родителю? И что за дурацкий акцент? Помнится, на яхте никакого акцента у Александры не наблюдалось. Ладно, гадать не будем…
Сделав несколько шагов к той незаметной линии, которую представители европейского света не пересекали, я остановился, изобразил учтивую улыбку и поинтересовался на русском у великолепно выглядевшей в черном вечернем платье баронессы:
— Прошу прощения, прекрасная незнакомка, это вы меня звали?
— Я, ваше императорское высочество… — Александра потупила взор и изобразила книксен.
Стоявшие рядом с ней дамы тоже присели, а мужчины поклонились. Я продолжал улыбаться:
— Представьтесь, пожалуйста, прекрасная незнакомка.
— Баронесса Александра фон Мольтке, ваше императорское высочество! Ваша соотечественница, ныне являющаяся подданной германского императора.
— Соотечественница? Чем же я могу помочь вам, Александра?
— Ваше высочество, — «Мата Хари» перешла на немецкий, — прошу простить меня за дерзость, но не могли бы вы открыть для всех здесь присутствующих завесу тайны, а именно, почему практически все наследные принцы явились сегодня в театр в повязках, которые они безуспешно пытаются скрыть под костюмами, а некоторые принцы к тому же и хромают?
На площади перед театром установилась звенящая тишина — перестали дышать даже те, кто физически не мог слышать наш с баронессой разговор, но понимали, что происходит нечто интересное!
— Прямо и не знаю, Александра, вправе ли я разглашать подобную информацию… — «задумался» я. — Разве что соотечественнице, да и то по большому секрету…
Фон Мольтке игру поддержала:
— Я никому не расскажу, ваше высочество! Обещаю!
— Хорошо… Дело в том, Александра, что со стороны может создаться превратное впечатление о праздном образе жизни представителей правящих родов,