Библиотека

Каменные скрижали стр. 365

Размер шрифта
-
+
Тема

на эти несколько минут стоит сходить. Сердце сжимается, центр изуродован, горелые дома торчат.

— Сходим, Иштван? — предложил Ференц, водя пальцем по стеклу.

— Ты что там рисуешь? Виселицу?

— Нет. Твою монограмму, — отрезал Ференц. — Всего лишь заглавную „Т“, хотя сходство есть…

— Сходили бы на восьмичасовой, — предложила Юдит. — Неужели вам нужно постоянно свариться?

— Не знаю, будет ли у меня время, — выкручивался Терем, задумав сходить в кино с Маргит.

— А что у тебя за важное дело? — заинтересовался Ференц. — Ты от нас сторонишься, правда, Юдит?

— Да. Прежде ты был другим, — согласилась Юдит. — Ты переменился, Иштван.

— Не морочьте голову!

— Раньше заходил кофейку попить, всегда находилась тема для разговора, — упрекнула его Юдит.

— Потерял к нам доверие господин советник, — вбил Ференц последний гвоздь. — Видно, он нашел себе закадычных друзей в другом месте.

— Сам знаешь, что это неправда, — Иштван отвернулся и, чтобы прервать разговор, удалился к себе в кабинет. Сел за письмо по делу Рама Канвала, горячо восхваляя его живопись. Когда примолкали клавиши пишущей машинки, из коридора доносилось продолжение разговора. Тереи догадывался: говорят о нем. Левое ухо огнем горело. Тетушка-старушка постоянно твердила: „Левое ухо горит — о тебе говорят плохо, правое — хорошо“. Возвращалось настойчивое опасение, что Байчи знает о Маргит, так поверил ли он предупреждению Грейс и как изволит им воспользоваться? Не сиделось на месте. Иштван схватился за телефон, а когда коммутатор ответил, потребовал, чтобы его соединили с прокуратурой. Индийка долго разыскивала следователя, ведущего дело о гибели мотоциклиста Кришана, наконец Иштван добрался до нужного чиновника, тот терпеливо выслушал дипломата, спросил, как зовут, попросил продиктовать по буквам. А когда Иштван кончил рассказ, неожиданно заявил, что, хотя соображения господина советника он весьма ценит, его вмешательство излишне, поскольку задержанная не далее как вчера освобождена. Неопровержимо доказано, что у нее не было никаких побудительных мотивов избавляться от мужа, а ее самооговор — это результат пережитого шока.

С облегчением, не лишенным разочарования, Иштван положил трубку.

За железной дверью комнаты шифровальщика находилась стойка с радиоаппаратурой, объемистый сейф и узкий столик с лампой для чертежника, имелась и узкая подвесная койка, откинутая к стене, — ни дать ни взять каюта корабельного радиста.

Керень обратил к Иштвану бледное одутловатое лицо, из репродуктора доносилась венгерская речь, но шифровальщик почти безотчетно убрал громкость.

— Будапешт ловите?

— Иногда, ночами в полнолуние, волну хорошо отражает и ловится, но это чистый случай, — пустился в объяснения шифровальщик, чертя пальцем линии в воздухе.

Иштван оставил расспросы. Ясное дело, шифровальщик слушал „Свободную Европу“.

— Что нового?

— Шепилов заявил, что советские войска уйдут из Венгрии в любой момент. По первому требованию Кадара. С ним по всем вопросам имеется полная договоренность…

— И он этого не потребует, — тряхнул головой Тереи. — Потому что на следующий день его не станет. Керень присматривался к Иштвану, храня на лице сонное, почти безразличное выражение.

— Сейчас как раз передали, — оба понимали, кто передал, хотя название станции не прозвучало, — что серьезно повреждена урановая шахта. Радовались, что ее удастся пустить в ход не раньше, чем через полгода.

— Облапошили венгров, стало быть — стукнул Тереи кулаком по столу, — удалась эмигрантам провокация… Призывали уничтожать заводы, потому что им нет дела до Венгрии. Вся эта платная [свора лает, как велят, а наши всему этому слепо верят.

— Просто диву даешься, как быстро „Свободная Европа“ получает сведения, — задумчиво сказал шифровальщик. — Высоко сидят у них свои люди.

— Сейчас это проще простого. Две недели граница была открыта, катались туда и обратно. А люди перестали понимать, кто хочет блага Венгрии, кто прав: Надь, который драпанул к югославам, Миндсенти, который смылся к американцам, или Кадар, который вчера вышел из тюрьмы Ракоши, а нынче вызывает советские танки… Голова кругом идет. Сумасшедший дом! Я к вам пришел за декларацией, а то говоришь с товарищами — один ее читает так, другой — эдак… Каждый ищет и находит желаемое.

— Передали две странички, я записал, — вынул шифровальщик, из сейфа папку с копиями на папиросной бумаге, — но это выпускать из рук мне запрещено, так что читайте тут…

Иштван подошел к зарешеченному окну, повернулся к шифровальщику спиной и быстро пробежал глазами текст. Кадар объяснял, что принял решение под влиянием актов зверского террора и расправ, направленных не против повинных в беззакониях, а против коммунистов, как и он сам, недавно освобожденных из тюрем Ракоши и Гере. Толпа убила секретаря Будапештского горкома Имре Мезе, директора военного музея в Чепеле Шандора Сиклаи, преданного делу Венгрии товарища Каламара… Власть выскользнула из рук Надя, его правительство было бессильно. Вступление русских стало исторической

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.