Библиотека

Канун всех нечистых. Ужасы одной осенней ночи стр. 35

Размер шрифта
-
+
Тема

продолжил, довольный:

– Я мальчишкой был. В соседней избе беда приключилась: детишки хворают, скотина дохнет. Они моего деда пригласили помочь. Он же священником был, протоиереем. Дед горницу освещать стал, молитвы читать. А нечисть как застонет у него в голове: «Прекрати, прокляну!» Он громче читает. И нам, пацанам, говорит: «Ищите, что спрятано. Коряга быть должна или узелок». Мы за печью давай рыться, в погребе, на чердаке. Нечисть угрожает: «Стой, поп, а не то детей твоих съем».

– Борис. – Бабушка укоризненно нахмурилась. – Что за страсти на ночь?

– Наша Женька смелая! – отмахнулся дедушка, и бледная Женя закивала.

– А что потом?

– Нашли мы кое-что. Куколку нашли соломенную, она в матке лежала.

– Борис, ты что мелешь?! – шикнула бабушка.

– Эх, ты! Матка – это матица, потолочная балка поперек избы. Вот в ней и хоронилась кукла. И пакостничала. Дед ее сжег, а прах во дворе закопал.

– Там? – Женя показала на кирпичную постройку.

– Чего не знаю, того не знаю. Только на следующий день я кикимору увидел. Прямо у калитки. Стоит, значит, на клюку опирается, зыркает недобро. Я ей: «Чур!» И она за забор – хоп! И пропала…

К одиннадцати Барби была готова. Женя оценила старания: кукла наряжена в лучшее платье, и в пластиковых ушах переливаются серебряные сережки. Их Жене мама подарила на Новый год – и младшей сестренке такие же. Хотя сестренка совсем кроха, и мочки у нее еще не проколоты.

– Не бойся, – шепнула Женя кукле.

Под подошвами хрустел гравий. Скулила жалобно Жучка. Каркнули дверные петли.

– Я принесла тебе первенца, – сказала Женя дыре. В выгребной яме заскреблось, и вспыхнули глаза. Ближе, чем Женя предполагала.

– Только отстань от нас, – попросила она. Барби полетела в темноту, плюхнулась на вязкую подушку.

Женя повернулась к выходу. На дверь упала ветвистая тень. Шевельнулись кривые пальцы. Лапа, выросшая из выгребной ямы.

Женя вышла на улицу. Что-то подсказывало ей: бежать нельзя. Она шагала к дому, а по стене сарая ползла изломанная и угловатая тень. Во тьме чавкала сотней зубов голодная пасть.

– Чур, – прошептала девочка, – чур, пожалуйста.

Тень руки потянулась по трещинкам на стене к шее Жени.

Ее осенило. Нужно назвать кикимору по имени. Она столько раз читала эту сказку и заучила имя…

Женя разлепила пересохшие губы:

– Румпель…

Грязная рука заткнула ей рот, отдернула и поволокла к туалету.

Жаворонки

947d707cec235bf60e621cbf85056bb0.jpg

За ужином Замалин сказал своей девушке, что вступает в «клуб пяти утра».

– «Клуб двадцати семи» ты уже профукал, – прикинула острая на язык Марина. – Куда-то же надо вступать. Выгоднее, конечно, в правящую партию, но…

– Я серьезно, – сказал он, накручивая на вилку спагетти. – Богатейшие люди планеты – жаворонки. С нами Ким Кардашьян и Марк Цукерберг.

– А с нами – Илон Маск, например, – парировала Марина, как и бойфренд – сова. – Не продержишься долго.

– Мне долго и не надо, – сознался Замалин. – Недельку помучаю себя. Ради статьи о жаворонках. – Он писал для интернет-портала, популярного среди снобов и хипстеров.

– Бедный мой экспериментатор.

Замалин допил вино и вымыл посуду. Чмокнул Марину в лоб.

– Я на боковую.

– В девять вечера? – удивилась она.

– Кто рано встает – тому Бог подает. – Он козырнул и удалился в спальню.

Телефон вибрировал, журчал и щебетал добрых пять минут, прежде чем Замалин выкарабкался из

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.