Библиотека

Канун всех нечистых. Ужасы одной осенней ночи стр. 8

Размер шрифта
-
+
Тема

взлохмаченная. Белый саван облеплял такие знакомые бедра.

«По заслугам», – злорадно подумал Субботин, наблюдая, как Ван Хельсинг вонзает кол меж Олиных грудей.

Добро восторжествовало, публика разразилась аплодисментами. К сцене спешили восхищенные зрители с букетами. Субботин различил в толпе Олиных родителей и подруг.

Он караулил у гримерки. Переживал. Мимо прошествовал, зацепив плащом, суровый, не вышедший из образа граф. За ним – остальные актеры.

– Оля…

Она изменилась. Сильно похудела. Заострились скулы, светло-карие радужки будто потемнели. Или это линзы?

– Могла бы предупредить, пригласить, что ли…

Ей было неловко. Взгляд, какой-то чужой, затравленный, метался по его лбу и щекам, минуя глаза.

– Ты же не любишь театры.

«Но я любил тебя», – чуть не сказал он. Столько всего хотелось ей поведать…

– Давай посидим где-нибудь…

– Нет-нет, – выдохнула она. – Я и маме отказала. У меня ночная репетиция. Очень строгий режиссер.

– Кто тут у нас? – раздался приятный голос.

Коллега Оли, дьявольской красоты брюнетка, пристально изучала Субботина. В спектакле она играла Люси и вторую невесту графа. Ее пляски у кровати Харкера отвлекли Субботина даже от Оли. Актриса теребила подол савана. Сквозь ткань просвечивались темные соски.

– Твой друг? – спросила брюнетка томно.

– Да, и ему пора, – с нажимом сказала Оля.

– А чем друг занят… допустим, сегодня в полночь?

Субботин пробурчал что-то нечленораздельное.

– Какой милашка, – сказала «Люси». – Приходи к нам на репетицию. Как специальный гость.

Холодная рука многозначительно коснулась его плеча.

– Нет! – воскликнула Оля, побледнев сильнее. – Специальный гость уже выбран.

– Будет двое гостей, – фыркнула брюнетка. Зрачки ее заблестели, точно монеты, которые кладут на веки мертвецов.

За полчаса до ноября Субботин явился к заднему входу театра. Распаленная фантазия рисовала встречу с Олей. Как раньше, когда они упивались друг другом до рассвета. Но и для «Люси» фантазия нашла место.

На стук отворил пожилой сторож. Субботин собирался объясниться, но старик молча впустил его, сел за стол и уставился в экран выключенного телевизора. Мышцы сторожа судорожно сокращались.

Озираясь, Субботин засеменил по коридору. Шаги порождали гулкое эхо. На сцене пустого зала стояли гроб и высокое зеркало. Субботин поднялся по ступенькам, чувствуя, как потеют ладони.

– Эй, вы где?

Кто-то обнял его за талию, и он едва не вскрикнул. Отстранился, улыбнулся натужно. «Люси» была облачена в длинное красное платье с воротником-стойкой. Напомаженный красный рот плотоядно усмехался. Ни рот, ни одеяние не отражались в дивном зеркале.

– Отличный фокус, – оценил Субботин.

– Да, режиссер решил ввести зеркала в представление. Тебе понравилось, кстати?

– Обожаю Стокера, – ответил он пылко. – Граф, и Оля, и вы…

– Мы, – рассмеялась актриса. – Я видела, как ты смотрел на меня. Я прекрасно вижу в темноте. Ты возбудился?

– Я… – Субботин потерял дар речи. По рубашке крались ноготки «Люси».

– Мы не просто труппа, мальчик. Мы семья. Я должна попробовать все, что пробовала моя младшая сестра.

«Люси» прижалась к нему своим гибким ледяным телом.

– Это что, твой монолог? – прошептал он хрипло.

– Ага. Вот послушай. – Пальцы гуляли по его груди. – Существует легенда. Бог наложил на вампиров тринадцать печатей. Боязнь солнца, запрет входить в дома без приглашения, необходимость спать в этих тесных гробах… Чеснок, зеркала, осина, проточная вода… до черта сдерживающих факторов. Но о главном нечасто пишут. Вампир обязан публично признаться в своей природе, выявить потаенную суть… пред крестом

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.