Библиотека

Канун всех нечистых. Ужасы одной осенней ночи стр. 9

Размер шрифта
-
+
Тема

назвать себя. А ты в курсе, как много крестов вокруг нас? Издавна некая сила волокла нежить к палачам-инквизиторам с поличным. Или к убийцам-мозгоправам. Иначе наша… наша внешность меняется, как портрет Дориана Грея. Благо сейчас можно прикинуться готом… косплейщицей… Или колесить по стране со спектаклем. Утоляя изредка жажду… Лучше, чем сгнить, не так ли?

Ее губы раздвинулись, совсем не сексуально, по-собачьи, и юркий язык облизал зубы.

Рядом грохнуло, покачнулся гроб. Из него донесся слабый стон. Субботин, которому срочно требовалась передышка, взглянул на «Люси», словно спрашивая разрешения. Она снисходительно кивнула.

Ощущая себя актером на провинциальной сцене, Субботин наклонился, снял крышку. И отшатнулся, пораженный.

В гробу извивалась рыжая подруга Оли. С ней Субботин провел ровно одну жаркую ночь…

– Олин гость, – сказала «Люси».

Девушка в гробу была связана. Она мычала в кляп и таращилась на Субботина глазами, полными ужаса.

– Я не…

– Все ты понимаешь, – проворковала «Люси».

Сбоку зашуршал занавес. Опешивший Субботин поднял голову. С потолка вниз поползли актеры. Каким-то каскадерским чудом они карабкались по занавесу, почти не раскачивая его. Как огромные мухи. Как падальщики, учуявшие запах добычи.

Граф, Харкер-Рэнфилд, Ван Хельсинг, чьи зубы не помещались в разинутой пасти. И Оля. Голая белая, будто червь, Оля. Из ее алого рта на подмостки сочилась вязкая слюна.

Было еще какое-то прячущееся в тени древнее существо, тварь с лысым шишковатым черепом и пылающими глазами. Нереальное существо судорожно подергивалось, и руки-тени, как конечности исполинского паука, как нити кукловода, рыскали по стенам и креслам, управляли актерами-марионетками и тянулись к дрожащим жертвам прожорливого балаганчика, кочующего театра.

«Режиссер», – догадался Субботин.

Актеры сползали на сцену, окружали добычу. В гробу скулила связанная девушка.

– Правила соблюдены, – сказала «Люси». – Добро пожаловать в буфет.

Последним, что увидел Субботин, было искаженное голодом лицо Оли.

Фишеры ссорятся

b14d843d7ee1cae782c1fa89fec40bc5.jpg

Это было громоздкое угрюмое здание на задворках Бостона, но Джастин не успел сфотографировать ни псевдовикторианский фасад, ни хеллоуинские украшения во дворе. Грейс уже заглушила автомобиль и торопилась по аллее. Сама мрачнее предгрозового неба и стен цвета запекшейся крови.

Подъездная дорога выгибалась, как спина доисторического ящера. Улица заканчивалась, в низине раскинулась желто-красная равнина. Призраки метались по ветру, скалящиеся и невесомые, с раскосыми глазами, полными ненависти. Призраками были черные воздушные шарики, на которые, словно на лишенные тел головы, надели картонные маски. Резиновые духи болтались над свежевыкрашенным забором. Тряпичные летучие мыши были пришпилены к штакетинам, а у ворот громоздились оранжевые тыквы, тоже оскаленные и злобные.

Джастин обожал Хеллоуин.

Грейс взбежала на крыльцо. Долго ждать не пришлось. Дверь открыла худощавая женщина лет тридцати. На лице – смесь усталости, испуга, смущения и надежды. Грейс посещала дом позавчера, а вот Джастин приехал сюда впервые.

– Миссис Киннер. – Он учтиво поклонился.

– Мой супруг, – сказала Грейс, не глядя на Джастина, – мистер Фишер.

– Наслышана. – Киннер потеснилась, впуская гостей.

Едва они переступили порог, разразился ливень.

Судя по убранству гостиной, Фишеры могли запросить в два раза больше и не прогадали бы. В соседнем кабинете мужчина работал за компьютером; он ограничился недружелюбным кивком. Идея обратиться за помощью к Фишерам целиком и полностью принадлежала миссис Киннер. Ее мужа визитеры явно раздражали.

– Как ваш мальчик? – спросил Джастин, снимая плащ.

Хозяйка потупилась.

– Врач сказал, его выписывают в понедельник.

У

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.