Библиотека

Канун Всех Святых стр. 42

Размер шрифта
-
+
Тема

Пифа, я жизнью выкупил славного Пифкина, самого дорогого друга, какой только жил на земле. Спас самое лучшее яблоко, готовое упасть с осенней яблони. Кое-кому из вас придется вместо сорока девяти лет подвести черту в сорок восемь. А кое-кто должен уснуть вечным сном не в пятьдесят пять, а в пятьдесят четыре. Ну, теперь вы понимаете все как есть? Можете сложить и вычесть? Арифметика вам ясна? Кто прозакладывает триста шестьдесят пять дней своей собственной, личной жизни, чтобы вернуть Пифкина? Думайте, ребята. Помолчите. Потом говорите.

Наступила напряженная тишина – как в классе, когда все ученики впопыхах складывают и вычитают в уме.

И они на диво быстро справились с подсчетами. Вопрос был решен сразу, хотя они и понимали, что через многие годы могут пожалеть о поспешном решении, о роковой опрометчивости. Но что же им оставалось? Только плыть саженками от берега, спасать утопающего мальчишку, пока он в последний раз не ушел, как под воду, в жуткую могильную пыль.

– Я… – сказал Том. – Я даю год.

– И я, – сказал Ральф.

– Пишите меня, – сказал Генри Хэнк.

– Я! Я! Я! – наперебой кричали все остальные.

– Вы поняли, что даете в залог, мальчики? Значит, вы и вправду любите Пифкина?

– Да, да!

– Быть по сему, ребятки. Грызите, глотайте, сосите, хрустите.

И они сунули сладкие осколки сахарного черепа себе в рот. Они грызли. Они глотали.

– Глотайте тьму, ребята, расставайтесь с годом жизни. – Они глотали торопясь, и от этого, видно, глаза у них разгорелись, в ушах стучало, а сердца громко бились.

Им показалось, будто птицы стайкой выпорхнули у каждого из грудной клетки, вылетели из тела и унеслись прочь невидимками. Они видели, но не могли разглядеть, как подаренные ими годы пролетели над миром и где-то сели, опустились – честная расплата по невиданным долговым обязательствам.

До них донесся отчаянный крик:

– Я здесь!

И еще:

– Я!..

И еще:

– Бегу-у-у!

Топ, топ, топ – три слова, три раза стукнули по каменному полу каблуки ботинок.

И вдоль подземелья, меж двух рядов мумий, наклонившихся, чтобы перехватить его, но бессильных, среди неслышимых криков и улюлюканья, обезумевший, сломя голову, опрометью, со всех ног, вскидывая колени, работая локтями, раздувая щеки, сопя носом, с зажмуренными глазами, топая, топ-топтопая по полу, изо всех сил бежал – Пифкин.

Ну и мчался же он!

– Глядите, вон он! Давай, Пиф!

– Пиф, ты уже на полдороге!

– Надо же так нестись! – наперебой говорили мальчишки, рты у них еще были набиты сладкими обломками черепа с драгоценным именем Пифкина, которое навязло у них в зубах, сахарным именем, стекающим в горло, славным именем Пифкина на языках! Пиф, Пиф, Пифкин!

– Жми, Пифкин! Не оглядывайся!

– Не споткнись!

– Вот он, уже три четверти пробежал!

Пиф мчался сквозь строй. Он был отличный бегун, смелый, быстрый, как молния. Он миновал сотню коварных мумий, не задев ни одной, ни разу не оглянулся – и вышел победителем.

– Ты выиграл, Пиф!

– Пиф, ты в порядке!

Но Пиф не остановился. Он промчался не только сквозь строй мертвецов, но и сквозь кучку теплых, живых, вспотевших, орущих мальчишек.

Он распихал их, взбежал вверх по лестнице, скрылся.

– Пиф, все в порядке, ты куда?

Они побежали по лестнице – догонять.

– Куда это он, мистер Смерч?

– Насколько я могу судить, – сказал Смерч, – он

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.