Карнавал теней стр. 1
Иллюстрация на переплете shinobochka
© Половинкина Я., 2024
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
* * *
1
Праздник
Никогда прежде не видел я такого праздника. И не увижу больше. Цветные полотнища реяли вдоль галерей из белейшего мрамора, а над опрокинутыми мостами скользили по воде разукрашенные лодки. Целые оркестры дни напролёт плыли, тревожа мелкую рябь Царицы – Адриатики. А небо над морем переливалось всеми оттенками перламутра.
Праздник на водах, праздник посреди вод. Нескончаемое веселье.
Глядя на всё это великолепие: на молодцов в сарацинских тюрбанах, на пленительные улыбки дам, трудно было поверить, что вскоре тяжёлым и печальным гулом колокол Сан-Марко возвестит Великий пост.
Но покамест в ликовании людей и волн не было раздора. Пели все, и пело всё. Казалось, если заткнуть уши, так и хлынет в душу волной канцона:
Из пенного шёпота светлых волн,
Сквозь гам человеческий вижу я сон.
Я вижу в луче ослепительно-ярком
Крылатого зверя на огненной барке.
Чудесная лодка, плыви, плыви!
Венеция в трепете, беды мертвы.
Седых аллегорий колеблются флаги,
Смирен сарацин и Невежество в страхе.
Бессмертная слава, труби, труби!
Ни злата в мошне, ни похвальной молвы,
Не жаль ничего ради нашей Царицы,
Что в пену и пурпур заката рядится.
Мы знаем такую тоску в крови,
Что жарче огня, горячее любви!
Сегодня у моря особая месса:
Последнюю девку окрестим принцессой.
А солнце, огромный запретный плод,
Над городом белым растёт и растёт.
Плывёт и плывёт над лагуною чистой
Огненный лев евангелиста.
Проворные акробаты и жонглёры сновали по улицам. Ухари, закрыв полумасками лица, дразнили кокеток. Поговаривали даже, что сам мессир чёрт выбирается по такому случаю из тёплого пекла и, нацепив бауту, бродит по городу, смущая христиан.
Но об этом я ещё скажу вам в свой час. Я – Алонзо Фортеска, сын и наследник старого графа. И вся эта печальная и поразительная история… случилась из-за меня.
А всё началось за неделю до Жирного вторника. В городе объявился молодой дворянин, соривший деньгами, как ростовщик на смертном одре, и бранившийся так, что краснели неаполитанские матросы. Много такого люда стремилось в светлую Венецию, но этот… Этот нахал назвался моим именем.
Представьте себе: всё это я узнал много позже. И каково было услыхать молодому человеку из приличной семьи, что некто, во всём подобный синьору Фортеска, бесчинствует и пятнает имя дворянина!
Подумать только! С песнями и скрипичным воем негодяй водил по кофейням гребцов и пьяниц, бездельников и чудаков, где, угощая их от моего имени, провозглашал:
– Вы ещё не слышали о синьоре Фортеска?! Это что!
Особенно занимала наглеца собственная, тьфу, то есть моя, слава. Самозванец и лестью, и хитростью, и вином стремился выведать, что же я делал в городе до его появления. Фальшивая монета, решившая лукавым блеском затмить полновесный дукат. Жалкая ревнивая тень!
Но вот однажды вечером случилось самозваному синьору Фортеска угодить в переплёт, из которого он чудом вышел живым.
В маленькой кофейне, где курили длинные трубки гребцы да отдыхали матросы всех языков и племён, товарищи, которых привёл самозваный Фортеска, устроили подлинный шабаш. С чего всё началось, никто не помнит. Конечно, мой двойник напоил своих дружков от души, и не кофе, а настоящим бургонским. От такой