Карнавал теней стр. 2
амброзии развязались языки, а дальше… То ли пьемонтцы не поладили с ломбардцами, то ли неаполитанцы возмутились и ответили на ругань руганью, неприличной для христиан.
Косая Роза, хозяйка кофейни, громким криком призывала соседей в свидетели, что её честный дом превращают в свинарник, и взывала о помощи к Божьей Матери и всем святым.
Но когда она получила пощёчину от забулдыги, господин Фортеска, виновник всего безобразия, нахлестал шпагой своего дружка и выгнал его вместе с другими проходимцами, коих сам привёл.
После этого всё ненадолго затихло, юноша уселся за столик, попросив как ни в чём не бывало хозяйку принести воды.
Женщина с поклоном ответила:
– Да, мессир!
А вышла, утирая слезы передником.
Юный Фортеска (пусть уж носит имя моё, пока правда не выйдет) закрыл руками бледное лицо.
Душная комната перед ним исчезла на миг; пропали косые взгляды, и сгинули все, кто сидел вокруг, негодуя, возмущаясь, завидуя. Табачный дым плыл клубами в промозглом ночном воздухе, и запах соли примешивался к запаху пота. Обрывки разговоров едва касались разгорячённого слуха синьора Фортеска; даже если бы бесплотные духи спустились и поведали ему о смертных судьбах, это не тронуло бы юношу.
– Вы слышали? Да! Сущий дьявол. Мессир Скьяри проткнул его, точно сноп сена, а хоть бы что! А потом доблестный муж снёс голову нелюди. Башка свалилась, точно гнилой кочан, а чёрт поднял её и…
– Ну тебя! Чего не покажется от разговенья! Молись святому Тверезию Непочатому!
– Сам молись! Говорю тебе: видел! Уж и нечисть понаехала на бестрепетное наше житьё! Ах, грехи!
Юноша тряхнул головой, словно пытаясь отогнать дурное видение. И тут увидел перед собой сухопарого незнакомца в цветастом плаще. Он шумно опустился на стул, шурша пёстрым шёлком, и глиняную кружку с водой со стуком поставил на стол.
В первый миг юноша обмер: хищная маска с длинным птичьим носом уставилась на него, а под маской будто ничего и не было. Только пустота. Но, присмотревшись, молодой дворянин понял, что некто закрыл высоким воротом рот и подбородок.
Юноша кисло улыбнулся.
– Что вам угодно? – спросил он, а про себя невольно подумал: «Будто и впрямь чёрт!»
– Чтобы вы ушли, – тихо ответил незнакомец. Голос у него был мягкий и вкрадчивый, но притом глубокий. Казалось, чем дольше его слышишь, тем больше хочется слушать.
– А если я не уйду? – хмыкнул юноша и потянулся к своей кружке. Всё это представлялось ему не более чем дурной шуткой.
Незнакомец опередил его и придвинул кружку к себе.
– Уйдёте, – холодно молвил он, – вы дурной, негодный мальчишка, который, к сожалению, носит шпагу. Я бы вас выпорол. Что вы хватаетесь за эфес? Я с вами драться не буду, просто вышвырну вон, как щенка. Или вы всё-таки уйдёте?
Что-то было странное и в голосе этого человека, и в самом его одеянии, сшитом из лоскутов золотого и чёрного шёлка. Молодой Фортеска, вскочив из-за стола и стиснув побелевшими пальцами эфес шпаги, толком не знал, что делать. Если долго смотреть на то, как золотые обрезки переливаются среди траурно-чёрных, может показаться, что в полумраке прокопчённой комнаты пробежала лёгкая рябь золотистого лунного света.
Почему так спокоен этот ухарь? Будто на самом деле может позволить себе говорить что угодно кому угодно, а потом