Казак в Аду стр. 58
подругой и отправил шашку в ножны. Распорядитель прокашлялся, вновь принял достойный вид и, стараясь не глядеть в глаза этому сумасшедшему подъесаулу, продолжил нести сивый бред:
– В ночь на Ивана Попаду бабы да девицы во Пучай-реке без одёжи плещутся. За то им вода силу живую даёт, род множить. Нам, мужьям, надлежит им себя преподнесть. Какая кого выберет, так она его и…
– И… шо?! – заинтересованно вытянула шейку юная еврейка, автоматически снимая с плеча «галил». – Ванечка, цыц! Я хочу дойти сама, без сурдоперевода. Таки шо эти бабы и девицы будут в голом виде пытаться выбрать в МОЁМ казаке?..
– Не грубиянничай и не суди о недосягаемом умом коротким, – строго обрезал старец, добровольно подписывая себе смертный приговор. – Таинство сие древнее, предки наши из вотчины индусской его сохранили. Выше Рота нет чести! Любая жена, вдовица али девка от какого мужика понести захочет, не смеет отказать он, поскольку – великий грех сие! Отказом ли грешен, сын мой?! Внемлешь ли?
– Внемлю, – чисто не подумав, брякнул подъесаул, но его уста в мгновение ока были запечатаны маленькой ладошкой Рахиль.
– Ох, щас я вам всем тут повнемлю! Так отметелю каждую шиксу, кто тока глазёнки свои бесстыжие передвинет на этот объект с усами! Волосья выдёргивать не буду, визжать и царапаться тоже не
обещаю… Я таки вас просто пристрелю! Прямо тут и сейчас в качестве превентивной меры самозащиты моей грядущей собственности. Кто чего не понял, прошу строиться в очередь и лезть за разъяснениями не по существу – таки патронов хватит на всех!
Иван Кочуев впервые почувствовал себя социально значимой личностью, выставленной на аукционе Сотбис. Женщины и девушки (последних меньше) подняли возмущённый галдёж, ища на свою задницу заслуженных приключений, ибо у деятельной израильтянки обещания расстрела в долгом ящике не застревали. Мужчины не вмешивались, видимо, духовную практику «отказом грешен» не рискнул пройти ни один. То есть предпочли не грешить и сдаваться, с бабами связываться себе дороже…
Что и доказала Рахиль, беззлобно пустив две длинные очереди над головами народа. Все разбежались, попрятались по землянкам и уже оттуда, в относительной безопасности, поносили наших на самом древнеязыческом. Старец же повесил голову, снял надоевший обруч с рогами и грустно оповестил:
– На поле не легли – урожаю не быть. Жён не имели – роду не быть. Поглотит вас Навье царство без следа, ни вам радости, ни нам пользы. Отступился Умрун, отвратился Мажьбог, так тому и быть… изыдите!
– Никуда мы не изыдем на ночь глядя! Причём не надо от меня так напрягаться, я стреляла в воздух, – грозно фыркнула неумолимая иудейка и, поманив пальчиком любимого, уточнила: – А шо они тут все поскрывались, я не поняла? Какие боги, какое Навье царство, каким оно до нас докопалось, потому как мне тут уже дико некошерно!
Ничего сказать подъесаул не успел, хотя достойный ответ и вертелся у него на языке. В мифах древних славян словом «навь» обозначалось многое, но чаще всего загробный мир с его мрачными, потусторонними жителями. Но надо признать, что и слово «жители» не совсем точно ложится в данный контекст, ибо оно образовано от слова «жить». Обитатели Навьего царства живыми не были никогда…
Старик быстренько подобрал обруч с рогами, что-то шепнул, отчего они