Библиотека

Казак в Аду стр. 59

Размер шрифта
-
+
Тема

засияли неоном, и, воздев руки к чёрным небесам, громогласно оповестил:

– Нет ныне обрядов языческих, не по воле свершилось судьбоносное, но жертва искупительная кровью отдана будет и земле, и воде! Придите! Придите! Приди…

На третьем призыве Иван вновь взялся за рукоять клинка, и старец предпочёл не рисковать. Впрочем, сузившиеся очи заполыхали знакомым оттенком оранжевого, было явно заметно, что человек не в настроении шутить. Тьма сгустилась до состояния липкой ваксы, идолы древних богов заполыхали собственным голубым и зелёным светом, озарив поляну у реки. Раздался заунывный вой, чьё-то удовлетворённое рычание, и откуда-то из камышей стали выползать отвратительные человекоподобные чудовища. Они словно просыпались от давнего сна, размыкали уродливые конечности и роняли слюну, зевая во всю пасть, полную гнилых, но острых зубов…

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

О том, что, когда политика подменяет собой религию и веру, первыми горят книги, вторыми – люди…

– Я к нему несправедлива или он это нам специально? Тока за то, шо я таки не отдала ваше чистое казачье тело на потеху тем недомытым бабам в пенсне, – задумчиво протянула Рахиль, и рявкнула на старичка: – Отвечай, козёл безрогий!

– Рогатый… – таинственно хихикнул он.

– Безрогий, – ровно опроверг подъесаул, в два взмаха клинка совершив непоправимое.

Роскошные оленьи рога, покачнувшись, рухнули наземь. Старец ошарашенно взял их в руки, всхлипнул, но поздно – синее сияние рогов явственно таяло…

– Идиоты, – без малейшей попытки закосить под древнерусскую речь пискнул дед, похожий на отупевшего марала по весне. – Они ж меня теперь сожрут! И вас тоже, но вас-то не жалко… Как вы посмели?!!

– Нам можно, мы же проклятые, – безмятежной кошкой потёрлась о рукав любимого иудейская язва. – По крайней мере, Ваня точно проклятый, а я нарываюсь. И нам после этого всё фиолетово!

Но глава общины язычников, не дослушав, неожиданно проявил ретивую прыть и, по-козлиному скакнув в сторону, повёл себя вообще самым непотребным образом. Рванув на груди рубаху, он выставил наружу нацистский Железный крест на верёвочке и истошно завопил:

– Ахтунг! Ахтунг! Дас ист фашист!

Навь недоверчиво приостановилась, мускулистые и склизкие чудовища заинтересованно смотрели на человека, пытающегося их обмануть…

– Зиг хайль, майн фюрер!

– У меня родной дед погиб на Великой Отечественной, – тихо протянул Иван Кочуев.

– А у меня двоюродный, по папе. И треть маминой родни в лагерях, – так же негромко поддержала боевая еврейка. – Давайте не будем ссориться за пальму первенства и убьём его вместе. Вы «за»?

– Нет.

– Он фашист, антисемит и таки русофоб, как все приличные фрицы! Вы меня конспектируете?

– Я стариков не бью… В этом славы нет, – обрезал астраханский казак, и Рахиль не оставалось ничего,

кроме как, раздражённо передёрнув затвор, встать спина к спине с этим чубатым упрямцем. А кто-то подумал, что она его бросит?

Навь покосилась на них, а потом две-три твари без предупреждения бросились вперёд и, невзирая на блестящий немецкий с правильными нацистскими лозунгами, порвали старца в лоскуты. И хотя мгновением позже в четыре очереди из «галила» отчаянная еврейская девочка расстреляла этих ублюдков, не менее пятидесяти таких же (если не хуже!) монстров начали подбираться и к нашим героям. Не сговариваясь, сладкая парочка предприняла тактическое отступление в ту же баньку, сколь решительное, столь же и безоглядное. Короче, метнулись так, что только пятки сверкали! Навь

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.