Кикимора болотная стр. 90
столиком в кафе и приступили к поеданию вожделенных бутербродов, у Таси зазвонил телефон.
— Анастасия Михайловна, не разбудил? — раздался из трубки обворожительный голос Егорова.
Штукина вся встрепенулась, подалась вперед и с интересом уставилась на Тасю. Даже бутерброд отложила. Видать, услышала, какой замечательный тембр голоса у звонившего.
— Нет, что вы, Иван Сергеевич, я уже финскую границу переехала, — ответила Тася, показав Штукиной язык.
«О! Иван Сергеевич! О!» — беззвучно изобразила Штукина, вытаращив глаза.
— Решили на каникулы не к маме, а в Финляндию?
— Нет, мы проездом. Нам билеты на самолет удалось только через Лаппеенранту достать.
— И дочка с вами?
— И дочка, и подруга, — с улыбкой доложила Тася, а про себя подумала, что мент он и в Африке мент. Все ему знать надо. — Они обе вам сейчас руками машут и улыбаются.
— Да, да! — закричала Штукина. — И поцелуи шлем воздушные.
Егоров в трубке засмеялся.
— А я хотел вас с Новым годом поздравить, потом у меня такой возможности не будет.
Тася помнила, что в его глуши, куда он собирался забиться на Новый год, телефонная связь отсутствует.
— Ну что ж, тогда поздравляйте, — разрешила Тася.
— Поздравляю, а также хочу сообщить, что принято решение об увольнении Кислицкого. Отследил я его, голубчика!
— Это надо понимать как новогодний подарок?
— Ну, не знаю. Вы же говорили, что привыкли к нему уже.
Тася почувствовала, что Егоров хитро улыбается.
— Я к нему привыкла, если не знать, что он у меня за спиной вытворял. А компания его, в смысле собутыльники? Пардон, я имела в виду подельщиков, с ними как? — захихикала Тася. Нужное слово, как назло, вылетело из головы и не сразу вспомнилось.
— Тоже. В полном составе, включая жену. Его рекомендатель очень осерчал. Требует получить с них компенсацию в двойном раз мере.
— А вы?
— А я при чем?
— Ну как же? Вам же эту компенсацию с Кислицкого вышибать, утюги и все такое.
— Странные у вас, Анастасия Михайловна,
представления о моей работе.
— Каюсь. Значит, утюгом его бить не будете?
— Ни бить, ни прижигать.
— Жалко.
— Кровожадная вы женщина, однако.
— Я такая! А он-то знает о принятом решении? Вроде они с Розой куда-то в жаркие страны собирались.
— Ему сообщат по окончании праздников. Выйдет на работу — и привет! Сдавай дела Зайцевой.
— Да ну? А почему Зайцевой?
— А кому еще?
— Мы так не договаривались. Он меня после этого лютой ненавистью возненавидит.
— И пусть!
Тася тяжело вздохнула. Ну не объяснять же ему про змея, который кусает свой хвост!
— Хорошо. А вы приедете? — Это прозвучало у нее как-то жалобно. Хоть и не солидно женщине-директору так канючить, но Тася ничего поделать с собой не могла.
— А вы хотите, чтобы я приехал? — как-то по-особенному проурчал Егоров.
— А как же! Я не знаю, как там положено человека увольнять, особенно генерального директора. Это ж представитель хозяев должен делать, — честно призналась Тася, но про то, что ей уж больно хочется увидеть Егорова, она ему говорить не стала.
— Насколько мне известно, увольнять его при едет ваш Викентий Павлович.
— Хорошо, это уже легче, а то я представила, как приду и скажу ему: «Ленни, ты уволен, и все твои прихлебатели, и жены с любовницами тоже!»
— Про прихлебателей речи не было, — раздалось