Кикимора болотная стр. 91
из трубки.
— А Светин?
— Он не прихлебатель, а один из фигурантов, или, как вы говорите, собутыльник, он же подельщик.
— Хорошо. Значит, вы не приедете?
— Нет.
— Ну и зря! — обиделась Тася.
— Наверное, — как-то печально согласился Егоров.
— Тогда спасибо за поздравление, с Новым годом вас тоже и всего хорошего! — Тася нажала отбой и запустила трубкой в любопытную Штукину, которая на протяжении всего разговора демонстрировала свой неприкрытый интерес к личности звонившего.
— Ктой-то был? — поинтересовалась Штукина, непринужденно левой рукой поймав Тасин телефон. Было ясно, что на самбо она действительно ходит и дурака там не валяет.
— Один гадостный гад! — Тасе почему-то захотелось плакать. Ну, чего ему стоило приехать, тем более что повод такой замечательный был — увольнение выявленного ворюги. Неужели она влюбилась? Один раз человека увидела и — здрасте вам!
— Тот, у которого глаза хрустальные, или новый?
— Новый. — Тут Тася увидела заинтересованный Дуськин взгляд. — Потом расскажу.
— Потом так потом, — заворчала Штукина. — За тобой не угонишься. То глаза хрустальные, то очки черные, то голос, от которого уписаться можно. Как урчал, как урчал! Это у меня только один Жеребов и есть.
— Тебе тоже понравился?
— Кто, Жеребов? — Штукина сделала невинные круглые глаза.
— Тьфу, дура! Какой Жеребов? Я про голос.
— Голос… — Штукина посмотрела на Дуську и не стала продолжать начатую фразу. — Хороший голос! Только неясно, чего он тебя поутру своим распрекрасным голосом с Новым годом поздравляет, да еще накануне.
— Значит, так надо. Хотел обрадовать, наверное. Я ведь теперь с Нового года вместо Кислицкого буду.
— О, мама! — Дуська захлопала в ладоши. — И машину казенную тебе дадут? Тетя Лена, я видела. У них там казенная машина БМВ, большая такая и шофер есть.
— Тоже большой? — Штукина плотоядно облизнулась.
— Дусь, надеюсь, что это временно. Пока они там нового директора не найдут, из мужичков.
— Ну почему, мам? — Дуська оттопырила нижнюю губу.
— Потому что я хочу после работы по вечерам спокойно домой ехать, а не мотаться по всей стране да от заказчиков или от московского начальства по башке получать. Ты ж вон даже суп разогреть ленишься. Вся в отца своего. Помрешь еще от голода рядом с полным холодильником.
— А что Кислицкий ваш, много мотался и по башке получал? — ехидно спросила Штукина.
— Ну, у него для этого мы с Эммой были, а я Эмму люблю и жалею.
— Ничего, еще парочку таких Эмм заведешь, а сама на бээмвухе с ветерком домой баиньки.
— А я торжественно обещаю. — Дуська подняла руку в пионерском салюте. — К твоему приходу все из холодильника съедать. Знаешь, если ты меня на такой красивой машине будешь в школу возить, все наши от зависти помрут.
— Я тебя и на япончике-то не возила, с чего вдруг ты решила, что я тебя на казенной машине повезу? Хватит болтать. Ешьте быстрей. Нам еще до Лаппеенранты ехать. Не хватает только на самолет опоздать.
В аэропорту Штукина удивительным образом присмирела и на прекрасных финских парней уже внимания не обращала. Не иначе как готовилась к встрече с итальянскими пограничниками. Один раз только и встрепенулась, когда увидела компанию финских баскетболистов. Но тут и Тася вместе с Дуськой разинули рты.
— Вот они, настоящие финские парни, — прошептала Штукина, не отрывая взора от огромных ребят.
На