Кириньяга. Килиманджаро стр. 311
осторожно подхожу к Ахмеду, а ты кормишь его с руки, как домашнего питомца.
– Мы последние из своих племен и живем заемной жизнью, – сказал я. – Он чувствует во мне родственную душу.
Я постоял так еще несколько мгновений, потом отправился домой и провел там очередную беспокойную ночь. Я чувствовал, что Нгаи пытается мне что-то сказать, передать какое-то послание в моих видениях, но, хотя я долгие годы толковал сны других, теперь я оказался неспособен истолковать собственные.
* * *Эдвард стоял на краю красиво подстриженной лужайки, глядя на темнеющие уголья моего костра.
– У меня на террасе отличный камин, – сказал он, безуспешно пытаясь сдержать гнев. – Какого черта ты развел огонь посреди лужайки?
– Там и разводят огонь, – ответил я.
– Не в этом доме, понятно?!
– Я постараюсь запомнить.
– Ты хоть знаешь, сколько с меня ландшафтный дизайнер сдерет за причиненный тобой ущерб?
На его лице вдруг возникло встревоженное выражение:
– Ты же не приносил в жертву никаких животных?
– Нет.
– Ты уверен, что ни у кого из соседей собака или кошка не пропала? – настаивал он.
– Я знаю законы, – сказал я. И действительно, законы кикуйю диктовали жертвоприношение коз или другого скота, а не собак или кошек. – Я стараюсь их соблюдать.
– Трудно в это поверить.
– А ты их не соблюдаешь, Эдвард, – сказал я.
– Ты о чем? – не понял он.
Я посмотрел на Сьюзен, которая глядела на нас из окна второго этажа.
– У тебя две жены, – указал я. – Младшая живет с тобой, но старшая – за много километров отсюда, она видит тебя только по выходным, когда ты забираешь у нее детей на выходные. Это ненормально: все жены должны жить вместе с мужем и выполнять работу по дому.
– Линда мне больше не жена, – сказал он. – Ты это прекрасно знаешь. Мы развелись много лет назад.
– Ты мог бы себе позволить обеих, – сказал я. – Ты должен был сохранить обеих.
– В этом обществе у мужчины может быть только одна жена, – ответил Эдвард. – Ты вообще это к чему? Ты ведь жил в Англии и Америке. Ты это прекрасно знаешь.
– Это их законы, а не наши, – сказал я. – Здесь Кения.
– Это одно и то же.
– У мусульман может быть больше одной жены, – настаивал я.
– Я не мусульманин, – сказал он.
– Мужчина кикуйю может иметь столько жен, сколько способен прокормить, – заключил я. – Следовательно, ты и не кикуйю.
– Хватит с меня этих твоих надменных заверений в собственном превосходстве! – взорвался он. – Ты мою мать бросил, потому что она не была истинной кикуйю, – добавил он горько. – Ты отвернулся от моей сестры, потому что она не была истинной кикуйю. В детстве каждый раз, когда ты был мной недоволен, то говорил, что я – не настоящий кикуйю. А теперь ты утверждаешь, что никто из тех тысяч, кто последовал за тобой на Кириньягу, – ненастоящие кикуйю.
Он яростно воззрился на меня.
– Твои стандарты выше самой Кириньяги! Да существует ли вообще во Вселенной хоть один настоящий кикуйю?
– Несомненно, – отвечал я.
– И где же можно увидеть этот образец совершенства? – потребовал он.
– Не сходя с места, – постучал я себя по груди. – Ты смотришь прямо на него.
* * *Дни мои перетекали один в другой, и их тупая скука нарушалась