Кириньяга. Килиманджаро стр. 363
репарацию.
– Я не отвечаю за грехи своих прапрапрадедов, – возразил Роберт, – и не согласен выплачивать репарации за их грехи.
Ледама заспорила с ним, но совет остался непреклонен. На следующей неделе в совете заседали уже тринадцать старейшин, семеро мужчин и шесть женщин. На следующий день после этого исторического заседания жена Роберта оле Меели ушла от него к скотоводам.
3. Середина утра на Килиманджаро2236 годЯ сидел у себя в кабинете и просматривал заметки на компьютере, когда в дверь постучали. У меня нет секретаря или администратора, поэтому я просто отозвался:
– Входите!
Дверь осталась закрыта. Я встал, пересек кабинет, отворил ее и обнаружил себя лицом к лицу с высоким мальчиком лет двенадцати-тринадцати. Явно из скотоводов: традиционное красное одеяние, в руке – копье. Он был бос, волосы старательно уложены в прическу с косичками, а вид имел такой, словно ему не помешает набрать еще фунтов двадцать.
– Привет, – сказал я по-английски, – разве ты не слышал?..
– Вы Дэвид оле Сайтоти? – спросил он на маа, игнорируя мой вопрос.
– Это я, – я перешел на маа. – Ты не войдешь?
Он с подозрением оглядел мой кабинет, словно опасаясь, что там его ждут демоны; надо полагать, по этой причине он и не вошел сам, когда я позвал в первый раз. Не обнаружив чудовищ внутри, подросток наконец склонил голову и вошел, оперся на копье и принял традиционную позу пастухов: одна нога на полу, другая согнута в колене и прижата подошвой к щиколотке.
– Пожалуйста, садись, – сказал я, обогнул стол и опустился в свое кресло. Кресло парило в нескольких дюймах над полом и подстраивалось под форму тела.
– Я не доверяю креслам, которые висят в воздухе, – ответил подросток. – Я сяду только на трехногий стул, как в маньяте моих родителей.
– В таком случае, увы, тебе придется стоять, – сказал я. – Как тебя зовут?
– Мавензи оле Порола, – произнес он. В наши дни у масаев очень редко не будет имени на западный лад, и у меня на лице отразилось удивление. – Мой отец, давший мне это имя, не забыл наши обычаи, – с ноткой гордости пояснил Мавензи. – Надеюсь, что и вы их помните, иначе мое путешествие окажется напрасным. – Он помолчал. – Трудно у вас здесь найти дорогу, среди улиц и зданий города.
– Ради чего ты проделал весь этот путь, чтобы увидеть меня? – спросил я.
– Вы же историк, не так ли?
– Да.
– В таком случае именно с вами я должен увидеться.
– Если у тебя проблемы в школе… – начал я.
– Я не хожу в школу, – высокомерно перебил мальчишка. – Я настоящий масаи.
– Почти все на Килиманджаро – настоящие масаи, – ответил я. – Это не значит, что масаи должны оставаться неграмотными.
– Я пришел к вам не за лекциями, а за ответами.
– Не могу гарантировать, что будет одно и не будет другого. – Я отвернулся к компьютеру. – Возможно, тебе следовало бы поискать ответы в каком-нибудь другом месте.
– Нет! – его голос сорвался на крик.
Я взглянул на него, но промолчал.
– Мне нужны вы! – настаивал он.
– Не всегда удается получить желаемое, – ответил я, – а что уж говорить о необходимом. Я не стану разговаривать с тобой, если продолжишь в таком тоне.
Он помолчал, явно борясь с собой. Наконец тело его заметно расслабилось.
– Извините за грубость, –