Кириньяга. Килиманджаро стр. 364
произнес он.
– Вот видишь? – улыбнулся я. – Даже масаи могут извиняться, и конец света от этого не настанет.
– Вы очень странный масаи, – ответил Мавензи.
– А ты в явном затруднении, – сказал я. – Не хочешь рассказать мне об этом?
Он кивнул.
– Мой отец – мой настоящий отец – умер.
– Соболезную.
– Это давно было, – смущенно продолжил он. – Моя мать снова вышла замуж.
– Хорошо, – сказал я.
– В том-то и трудность, – ответил Мавензи.
– Тебе не нравится твой новый отец?
– Он хороший человек. Он обеспечивает нас, он не бывает с нами груб, он заботится обо мне и двух моих сестрах, словно о родных детях.
– Раз он женился на твоей матери, – заметил я, – то вы и есть теперь его дети.
– Он ни разу не ударил нас, – продолжал Мавензи, – мы никогда не голодали, наш скот здоров и приносит приплод. Моего нового отца уважают. – Он помолчал. – Он, без сомнения, хороший человек.
– Надо полагать, это также каким-нибудь образом связано с твоей проблемой? – спросил я.
Мавензи кивнул:
– Да. Хотя он хороший человек, мне придется вас столкнуть, и вы обязаны выйти победителем.
У меня отвисла челюсть.
– Ты серьезно предлагаешь мне вызвать твоего нового отца на поединок?
– Нет. Он без труда убил бы вас.
– В таком случае, полагаю, тебе лучше будет прямо объяснить суть твоей проблемы и мое предполагаемое в ней участие.
– Мне четырнадцать, – сказал Мавензи. – В следующем месяце меня должны подвергнуть обрезанию на церемонии, после которой мальчик становится мужчиной. Мой отец выбрал жизнь по старым обычаям и пасет скот, но в Кении он посещал школу и читает книги.
– Он против твоего обрезания? – спросил я.
– Он утверждает, что это варварский обычай, и не позволяет мне пройти церемонию.
Внезапно вся самоуверенность оставила подростка, и Мавензи едва сдерживал слезы.
– Если меня не обрежут, как остальных ребят моего возраста, я никогда не смогу взять себе жену или построить собственную маньяту. Я просто прошу, чтобы меня не выделяли из других. Я не хочу переселяться в город и учиться премудростям у ваших компьютеров. Я не желаю летать высоко над землей в ваших самолетах. Я хочу только быть мужчиной, хочу, чтобы со мной обращались как с мужчиной. Разве я о многом прошу?
– Нет, – ответил я.
– Вы историк, – продолжил мальчик. – Вы могли бы поговорить с моим новым отцом, дать ему понять, как важен этот обычай, напомнить, что так было всегда. Его самого мальчиком обрезали, иначе бы он не смог жениться на моей матери, не имел бы права отрезать косички и красить голову красной охрой. Почему же он отказывает мне в том, чем обладает сам?
Я не мог не отметить высокий интеллект Мавензи. Он знал, что ему нужна помощь в том, чтобы убедить отца и тот позволил Мавензи пройти ритуал, но вместе с тем понимал, что никому из старейшин ближайших поселений, которые знают его отца, это сделать не удастся, так что раскинул мозгами и принял решение прибегнуть к помощи единственного человека, обладающего несомненным авторитетом в области обычаев масаев, – историка. Я восторгался интеллектом Мавензи и возмущался его поведением – до этого я был ученым и хроникером событий на Килиманджаро, а теперь он хотел, чтобы я начал активно участвовать в них. Сначала я подумал