Библиотека

Кириньяга. Килиманджаро стр. 371

Размер шрифта
-
+
Тема

версии проще открыть на компьютере, и замысловатыми гаджетами, которые он импульсивно покупает и, принеся домой, никогда больше не запускает. Блюмлейн оказался седовласым улыбчивым толстячком-коротышкой лет пятидесяти с густыми усами. Он сразу же расположил меня к себе, и в таком настроении я провел остаток ужина, хотя было ясно, что и умственные способности Блюмлейна поистине выдающиеся. Его занимало все, и казалось, что он хоть немного, но знает обо всем на свете. Он мне понравился. Меня раздражала мысль, что Килиманджаро рискует лишиться столь ценного потенциального гражданина. К сожалению, я понятия не имел, как уломать членов совета изменить свое мнение. Они уже ознакомились с его заслугами и репутацией и тем не менее не хотели пускать Блюмлейна в наш мир. Следующие два дня я занимался тем, что составлял заметки о самых либеральных иммиграционных законодательствах за последние пятьсот лет, а потом вычеркнул все неудавшиеся случаи. Компьютер переслал Джошуа итоговый доклад, а я показывал Блюмлейну город и близлежащие маньяты, пока Джошуа корпел над речью.

– Невероятно! – восклицал Блюмлейн, когда мы ехали в город из последней осмотренной маньяты. – Они живут здесь так, как жили их предки много веков назад, и тем не менее не испытывают необходимости приспосабливаться к очевидным городским удобствам.

– Мы столетиями сражались против вестернизации своей культуры, – напомнил я ему. – Килиманджаро всего три с половиной года.

– О да, но тут же нет европейцев, арабов или индийцев, как в ваших городах на Земле, – чужих народов, которых следует сторониться. Этими преимуществами пользуются только масаи. Я нахожу весьма примечательным, что масаи вообще остаются жить в маньятах без электричества, водопровода и современной медицины, в то время как по соседству в городском комфорте обитают их родичи.

– Не сомневаюсь, что вы найдете этому объяснение, – сказал я, – и будущий представитель моей профессии ознакомит других с вашими выводами.

– Иначе говоря, у вас нет собственного мнения на сей счет, – подмигнул он.

– Мнение есть у любого, – сказал я. – У меня нет фактов.

– Отлично сказано!

При всех своих наградах и ученых степенях я никогда не испытывал такой гордости: вероятно, из-за того, кто удостоил меня комплиментом. Я хотел поблагодарить его, но он уже отвлекся, рассуждая об эрзац-термитниках и выходах скальной породы, пытаясь сообразить, как именно инженеры Техподдержки их сконструировали. Мы вернулись в город уже в сумерках, а следующим утром я присоединился к Джошуа и Блюмлейну на заседании совета. Из рядовых слушателей присутствовала лишь Ледама; она сидела словно статуя, глядя прямо перед собой и едва заметно хмурясь.

– Она как-то в этом участвует? – шепнул я Джошуа, прежде чем тот поднялся выступить с речью.

– Нет, – сказал он. – Она сидит тут каждый день. Если совет выносит решение, которое расходится с ее представлениями о справедливости, а так бывает в большинстве случаев, она поднимает жуткий гам. Не думаю, чтобы она вообще была в курсе повестки дня.

После этого Джошуа начал выступление, но все его аргументы не имели абсолютно никакого успеха. Эта пародия вынудила меня стыдиться своих соплеменников. Перед ними человек, который готов выполнить и платить все то, что нужно для получения гражданства, создатель трудов о Килиманджаро и масаи, которые обречены стать классикой, не требующий к себе никакого особого отношения, а тем не менее Роберт оле Меели

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.