Кириньяга. Килиманджаро стр. 378
на пятках и ушел. Слухи достигли Блюмлейна, и социолог вернулся из маньяты в город; он, казалось, успевал везде, наблюдая, спрашивая, делая бесконечные заметки на карманном компьютере. Однажды я даже застал его обедающим с Ледамой – надо полагать, в первый раз со дня их свадьбы. Как-то раз я проходил мимо небольшого общественного парка – не природного парка, а просто клочка зелени посреди городского цемента, и увидел Блюмлейна на скамейке. Он был один и ничего не диктовал своей машинке, поэтому я подошел и поздоровался.
– Привет, Дэвид, – сказал он. – Садись. Разве не восхитительно?
– И вполне прогнозируемо, я думаю, – ответил я, садясь рядом.
– Ну да, рано или поздно должно было случиться – но так скоро! Поистине впечатляющий случай. – Он покосился на меня. – Думаю, за это стоит поблагодарить тебя?
– Ты в курсе?
Он покачал головой:
– Нет. Но кто бы еще рассказал совету про выборы и конституции?
– А почему бы не Джошуа? – предположил я.
– Джошуа и другие юристы знают только применение законов. Зачем им предлагать что-то, из-за чего пришлось бы переучиваться? Нет, друг мой, кроме тебя, некому.
– Это был я, – признал я. – Но они меня сами попросили.
– Дэвид, я же тебя не упрекаю, – сказал он. – Все общества движутся в этом направлении, какие-то быстрее, какие-то медленнее, некоторые с большей сложностью, некоторые с меньшей. – Он улыбнулся. – Некоторые – с неописуемой жестокостью, иные же – вообще без насилия.
– Все общества? – усомнился я.
Он кивнул.
– Большинство успевает набить кучу шишек, которые сначала не заметят, но всеобщее право голоса и всеобщее равенство по возможности, если не по занимаемой позиции, – потенциальная цель каждого общества.
– И как продвигается дело, по твоим наблюдениям? – спросил я.
Он пожал плечами.
– Еще рано судить. Есть полсотни способов временно нарушить это движение, но ключевое слово здесь – временно. Обыкновенно такая высокая скорость изменений сопровождается насилием, поскольку укоренившиеся у власти не готовы смириться с неизбежным. Однако Килиманджаро основана на масайском обществе Земли, где большая часть этих проблем уже была решена, так что надежда у меня есть.
– Тогда и у меня тоже есть надежда, – сказал я.
– У тебя? – рассмеялся он. – Ты же историк. Тебе нечему удивляться.
– Я работаю с результатами, но не с процессами, которые их порождают, – сказал я.
– Узнаю старого Дэвида, – заметил он. – Всегда рациональный ответ наготове.
– Спасибо. Я подумаю.
– Да-да, это комплимент, – сказал он. – Своего рода. Скажи, а они уже определились, каким титулом называть правителя?
– Насколько я знаю – просто Лидером, – сказал я.
– Не лайбоном? – удивился он. – Вождей масаев всегда называли лайбонами.
– Слишком созвучно лайбони, – покачал я головой. – Не стоит давать иномирцам повод для кривотолков, что нами якобы правит шаман.
– Лидер – вполне достойное наименование для этой должности, – ответил он. – За теми, кто стремится к пышным титулам, нужен глаз да глаз. – Он помолчал, наблюдая за марширующей мимо демонстрацией скотоводов, несших транспаранты с требованиями искоренить природные парки.
– Кто-нибудь уже выдвинул свою кандидатуру?
– Не слышал, – ответил я. – Но Ашина вроде бы собиралась.
– Я бы спросил, есть ли у нее опыт, – сказал Блюмлейн, – но вопрос прозвучит глупо. Ни у кого нет опыта. Я предложил Джошуа бросить перчатку на ринг.
– И что он ответил? – осведомился я.
Блюмлейн ухмыльнулся.
– Ответил, что, заикнись я