Клятва московской принцессы стр. 110
сможете оживить ее?
– Хватит болтать! – рассердился Христофор Павлович. – Давай-ка займемся делом. Сейчас я открою ей рот, и ты подержи ее челюсть, пока я волью лекарство.
– А если внутри у нее все замерзло? – Егора не покидала тревога.
– Молчать! – рявкнул кудесник. – Никогда не позволяй сомнению брать верх над верой, это первый шаг к поражению.
Он бережно положил ладони на Зоины щеки. Обескровленные губы раздвинулись, обнажив крепко сжатые зубы. Егор вздрогнул и отшатнулся.
– Ножик есть? – коротко бросил ему кудесник.
– Вы будете ее резать? – с ужасом выдохнул мальчик.
– Я должен разжать ей зубы, – пояснил Христофор Павлович. – Кого спрашивают, ножик есть?
– Есть. – Егор уже шарил
по карманам в поисках ножика, позаимствованного из садового сарайчика. – Вот. Возьмите.
Кудесник раскрыл нож и тонким лезвием раздвинул сцепленные зубы девочки.
– Вот теперь держи, чтобы она вновь его не закрыла, – приказал он мальчику.
Руки у Егора дрожали. Христофор Павлович начал тоненькой струйкой вливать в Зоин рот лекарство.
– А она не захлебнется? – заволновался Егор.
– Не мешай, и глупых вопросов задавать не надо. Лучше следи за ней. Кожа уже должна потеплеть.
– У нее губы порозовели! – воскликнул Егор.
– Очень хорошо, – обрадовался кудесник, который все-таки, видимо, тоже испытывал определенные опасения. – Сейчас разотру ей ступни лекарством.
Некоторое время спустя Егору показалось, что Зоя выдохнула, а затем вдохнула. Или ему только показалось? Он опустил голову. Его щеки действительно коснулось ее дыхание.
– Христофор Павлович! Дышит! – радостно возопил он.
– Замечательно! Бери лекарство и три ей ладони.
Вскоре и ладони сделались теплыми. А потом ресницы девочки дрогнули, и она широко распахнула глаза. Они тут же наполнились ужасом. Зоя вырвала у Егора руки и исторгла панический вопль.
– Зоя, не бойся, это же я! – схватил ее за запястья он.
– Пусти! Пусти! – она пыталась изо всех сил вырваться.
– Зоя, девочка моя, – склонился над ней кудесник, – ты нас не узнаешь?
Девочка перестала биться.
– Христофор Павлович, как я вам рада! А это кто? – перевела она взгляд на Егора.
– У нее, наверное, амнезия, – растерялся от такой встречи мальчик.
– Нет, милый мой, амнезия как раз у тебя, – хмыкнул в бороду Христофор Павлович. – Забыл от радости, в кого тебя моя сестра превратила?
– Ой, – хлопнул себя по лбу Егор.
А Христофор Павлович продолжил, обращаясь к Зое:
– Дорогая дофина, позвольте вам представить вашего спасителя. Это мальчик из Океании, как там тебя…
– Фураха Я Мойо Карибуни! – гордо выпалил Егор. – Но ты, Зоя, можешь по-прежнему называть меня Егором.
– А мне он в таком виде, пожалуй, даже больше нравится, – объявила ожившая Белка, вылезая у Егора из-за пазухи.
– А мне все равно, как ты выглядишь, – сказала Зоя, крепко обхватывая Егора за шею.
Они сидели обнявшись на ледяном полу холодильной комнаты – Егор, Зоя, Белка и Христофор Павлович. Зоя рыдала, не в силах остановиться. Но вот она, вытерев слезы, спросила:
– Я хоть не зря пролежала здесь?
Кудесник замялся:
– Да как сказать…
– Наш план не удался, – более определенно сказал Егор.
– Но тогда другого выхода не было, – подхватил Христофор Павлович. – Ты жива, а это самое главное.
Они с Егором вкратце поведали ей обо всем, что произошло после того, как ее ввели в глубокий транс. Дофина вскочила на ноги:
– Сейчас же идем к дяде! Буду требовать, чтобы