Клинки города ярости стр. 75
тот наконец опасливо заткнулся.
За стенами завывал ветер – обычная приморская зима. Снег здесь еще наверняка ни разу не выпадал, и после завьюженного Белоярова все вокруг казалось слишком черным, неправильно черным. Фонарей на узкой грунтовой улочке не водилось и в помине, да и окна в двухэтажных каменных домах темнели ночным покоем. Мы оказались слишком далеко от гомонящего центра портового города. Пусть мне не приходилось бывать в Мореславе, но я не раз слышала, как весело здесь пролетают ночи. Поговаривали, путаны зазывали моряков в свои объятия прямо на пристани, игорные дома процветали на плодородной почве, подпитываемые деньгами моряков со всего света, а в Квартале кривых дорожек ни на миг не утихала жизнь.
Я следовала за Ансаром по подмерзшему грунту, спасаясь от ветра теплым кафтаном и пряча в него нос. Уши мигом заледенели, а короткие волосы уже совсем не защищали от холода. Я бы даже намотала на голову тот самый платок, в котором ходила к цесаревичу, но он остался в Белоярове. Что за насмешка судьбы? Впервые в жизни решила покрыть голову, но все вокруг оказалось против дурацкой затеи. Не покрывала двадцать лет, нечего и начинать.
Мы петляли между улицами, двухэтажные дома сменялись маленькими лачужками и бараками. Вокруг висела темнота хоть глаз выколи, а в воздухе не ощущалось и намека на морской запах. Только ветер и волнение от предстоящей встречи.
Наконец Ансар остановился у плохонького деревянного забора, окружавшего небольшую хибарку, в которой тускло светилось единственное мутное окошко. Из старой печной трубы струился дымок, исчезая в ночной мгле. Рядом примостились четыре таких же неприметных домика. Совсем неподалеку, у подножия утеса, на котором теснились дома, шумело зимнее море. Его шум казался мне пульсом самой земли и моим взволнованным сердцебиением.
Ансар потянул на себя жалобно скрипнувшую калитку и посторонился, пропуская нас. От стены дома почти незаметно отлепились две тени и замерли в ожидании. По очертаниям я различила Беркутов в их знакомом обмундировании. Как они не продрогли на таком ветру?
Стоило нам приблизиться, оба почтительно поклонились мне, и один из них пробасил:
– Мать и дочь дом не покидали – мы проследили. Вели себя тихо: сидели за столом и пили какой-то травяной чай. Надеюсь, что в самоваре и вправду чай, а не какое-то зелье, которое позволит им ускользнуть.
– Главное, чтобы им не опоили нас, – фыркнула я и с силой постучала в дверь.
Хлипкое дерево затряслось под моим кулаком. До чего же дряхлым был весь дом, от печной трубы до скамейки у входа! За дверью послышались торопливые, но шаркающие шаги. Не прошло и нескольких мгновений, как скрипнул засов и передо мной предстала девчонка лет одиннадцати-двенадцати – до того худенькая, что кости на острых плечиках проглядывали даже сквозь шерстяной платок, в который она завернулась. На ногах у девочки красовались пугающе широкие стоптанные башмаки, а из-под платка проглядывал подол простенького черного платья. Ее светло-русые волосы длиною до лопаток волнами рассыпались по спине и плечам, упали на лицо, однако девчонка и не подумала убрать их. Она во все глаза таращилась на меня, пока из дома не раздался мягкий женский голос:
– Диша, впусти гостей.
Я припомнила слова Герша, что девочка не растет, оставаясь ребенком